Чтение онлайн

Из такси Денис позвонил Яне.

– И что это было? – поинтересовался он, когда после десятого гудка – специально считал! – она все-таки отозвалась.

– Да ничего особенного. Не бери в голову.

– Хочешь, приеду?

– День, я правда очень устала. И вообще… у меня месячные и живот болит.

– Ну, мы уже опытным путем выяснили, какое средство лучше всего помогает от таких болей.

– Денис, иди к черту! – разозлилась Яна. – Я в тот раз еле матрас отчистила. И вообще… ты можешь представить, что я могу просто не хотеть?

Он уже открыл рот сказать, что такого точно представить себе не может, но вовремя осекся. «Денис» - это был маркер. Как будто кошка дергает хвостом. Лучше не трогать.

– Хорошо, я понял, - он постарался, чтобы обида не пробралась в голос, но получилось не очень.

– Я позвоню, - сказала Яна чуть мягче. – Спокойной ночи… целую…

Все изменилось. Резко изменилось. Что-то такое проскакивало и раньше, до финала. Иногда после оргазма пробегало по ее лицу… удивление, что ли. Как будто не меня ожидала увидеть, открыв глаза. Первый раз я заметил это случайно. Потом специально наблюдал – если вспоминал, конечно. Обычно в такой момент совсем не до научных исследований. Убеждал себя, что все это чушь и бред. Если кажется – креститься надо.

Но после эфира в студии и дурацких посиделок втроем в ресторане она действительно стала другой. Резкой, дерганной, нетерпеливой. Злилась из-за ерунды.

Как-то раз я сказал ей, когда мы только разделись:

– Янка, тебе бы в порно сниматься.

Поза действительно была шикарная, от одного взгляда – глаза на лоб, член в потолок. Может, прозвучало грубовато, но раньше она на подобные шутки только смеялась. И сама отвечала в том же ключе. Но тут молча встала и ушла на кухню.

Сказав пару добрых слов, я пошел за ней. Она стояла у окна. Тонкая занавеска днем, может, что-то и скрывала, но в темноте была прозрачной, как стекло.

– Вот-вот, - заметил я, чувствуя, как закипаю. – Верной дорогой идете, товарищи. Пусть весь дом напротив на твои сиськи полюбуется.

Она обернулась и посмотрела на меня через плечо взглядом кобры, выбирающей, в какое место лучше вцепиться зубами. Расставила ноги и медленно наклонилась, опираясь локтями о подоконник.

А ведь очень даже неплохо получилось. И то, что нас могли видеть из окон напротив, только сильнее заводило. Как ни странно. Но я нутром чувствовал идущий от нее ледяной холод. Как будто снежную бабу трахал.

А потом мы с ней в хлам разругались. До такой степени, что я думал: это конец. Не удержался и ляпнул: похоже, ты поняла, что ошиблась с выбором, и боишься это признать. Как она ответила – лучше не цитировать. Но смысл и конечный пункт маршрута обозначила предельно ясно.

Если честно, в первый день была полная эйфория. Свобода! На второй обычный утренний стояк вызвал мысль, что, не будь я таким идиотом, это великолепие, вполне возможно, не пропало бы даром. Дальше – еще хуже.

К концу третьего дня я сдался. И набрал ее номер. К концу четвертого готов был ехать к ней и торчать на лавке во дворе, пока не выйдет куда-нибудь. В магазин. Или мусор выбросить. Еще через день она соизволила ответить:

– Ну и что тебе надо?

Я бормотал какие-то неуклюжие извинения, при этом ненавидел себя, ее и весь свет.

– Приезжай, - подумав, сказала она.

Прямо в прихожей…

Она сидела на тумбочке, где валялись всякие шарфы и перчатки. Упираясь затылком в полку. Закинув ноги мне на плечи. Впившись ногтями в спину. Уже потом я обнаружил глубокие ссадины, а в тот момент не чувствовал ничего. Только желание. Экстаз. Еще глубже, сильнее! И при этом понимал, что не я трахаю ее – жестко, грубо. Это она позволяет мне трахать ее. Потому что хочет именно так, а не иначе. И я – вслед за ней! – начинаю хотеть того же.

Я как собачка на длинном поводке. Убегаю от хозяина и радуюсь. А потом – дерг! Стоять! К ноге! И ничего не могу с собой поделать.

Какие-то идиоты – я читал – держали дома львов и тигров. За стол их с собой сажали. А потом львы и тигры на что-то разозлились и сожрали хозяев. А я – всего лишь мопс. Тяпну за ногу, получу пинка, а потом ползу на брюхе зализывать едва заметный след своих зубов.

Кто бы мне объяснил, как можно одновременно любить человека и ненавидеть?

Что?

Твою мать, что?!

– Янка, ты случайно не залетела?

Антон терпеливо ждал, пока Яна прокашляется и выпьет глоток вина. Как будто вообще ничего не говорил.

Обычный вечер у нее дома. Он зажарил курицу на гриле, нарезал салат, открыл бутылку «Изабеллы». Для птицы больше подошло бы белое вино, но уж какое было. Яна готовила хорошо, правда, не особо любила. А Антон как раз любил, хотя не так чтобы умел. Вот и консенсус: любишь – ну и готовь тогда. А я постараюсь не умереть от твоей стряпни.

Пока возился на кухне, она валялась на диване и смотрела какую-то хрень по телевизору. Приготовь, подай. Хорошо хоть с ложки кормить не надо.

– С чего вдруг? – буркнула Яна и отщипнула кусочек белого мяса.

– Ну как тебе сказать? От секса иногда бывают дети. Даже несмотря на всякие штучки, с которыми их якобы быть не может. Уж больно ты в последнее время злющая и психованная.

– Вы сговорились?

– С кем?

– С моими родителями.

Пауза – совсем коротенькая. Нет, не с родителями. А с кем тогда? Кто у тебя спрашивал то же самое?

– Разве ты меня с ними знакомила?

– День… просто был такой. Тяжелый.

Антон внимательно посмотрела на нее.

Лежит на диване, тарелка на животе, сосредоточенно обгладывает косточку. Ну очень сосредоточенно. Как будто задачу по физике решает.

– Да-да, - он постарался вложить в голос побольше сарказма и иронии. – У тебя ведь очень тяжелая работа.

– Антон! – Яна вскинулась, как будто укусили. Даже тарелку на стол отставила. – Я у трех нотариусов сегодня была, переводы заверяла апостилями. Хотя ты, наверно, и не знаешь, что это такое.

– Ну конечно. Я ж деревня неграмотная.

Заверещал какой-то попсой ее телефон. Яна нехотя встала с дивана, подошла к письменному столу, где он лежал, сбросила звонок, отключила звук. Но не успела вернуться обратно, телефон зажужжал, как рассерженный жук.

– Едрить твою! – прошипела она и выключила его совсем. И пояснила, хотя Антон не спрашивал: - По работе.

– Так почему не ответила, если по работе? Вдруг что-то важное?

– Обойдутся.

– Ну-ну…

Вот ведь странно, Яночка, ты так талантливо на съемках играла, хоть на «Оскар» номинируй. Или что там дают за телешоу? А сейчас – все время мимо кассы. И закрадывается вполне резонная мысль: а был ли весь тот цирк игрой? Действительно ли ты притворялась, что мы интересны тебе оба? Может, на самом-то деле и не притворялась? И поэтому так правдоподобно получалось?