Чтение онлайн

Бросив смотреть фильм, бросив мыть посуду, забыв про все домашние дела, Вероника направилась в свою комнату за телефоном и, взяв его, решила не сидеть одиноко в доме, а расположиться в беседке, в глубине небольшого сада.

Солнечные лучи лениво обогревали землю и окружающий уже отцветавший вишнёвый сад. Под этими лучами нежились кустарники и деревья, пока не тронутые осенью, и цветы, ещё прекрасные, без малейших намеков на затухание, едва колыхались на свежем летнем воздухе. Вероника сидела в излюбленной старой беседке из тёмного дерева в глубине тенистых зарослей. С самого детства она помнила этот сад, помнила, как бабушка с улыбкой смотрела на него, ещё когда жила с родителями и Вероникой, помнила и то, как вся семья собиралась вместе на уборку этого поистине дивного участка земли. Это были те редкие моменты, когда все могли собраться вместе. Даже звали тётю Наташу — сестру мамы, — и Дашку — дочь Натальи.

И вот сейчас, полностью погружённая в мысли о новой главе своего романа, Вероника почти не слышала шелест листвы и чириканье птиц. Перед её героиней стоял сложный выбор, последствия которого сильно повлияют на дальнейшее развитие сюжета. Над этим самым выбором начинающая писательница и сама долго думала, постоянно представляя себя на месте своей главной героини.

Спустя пару часов мучительных раздумий Ника отложила телефон и, запустив пальцы в мягкие русые волосы, устало откинулась на спинку лавочки. В который раз она сталкивалась с непреодолимой преградой недостаточно полного понимания ситуации, в которую попала её безбашенная героиня. "Была бы я там… — девушка кусала губы и с досадой смотрела на потухший экран. — Каким же может быть другой мир?.."

Мысли назойливо зужжали, полностью отрывая Веронику от реальности, пока резкий странный звук не вывел её из раздумий. Он исходил словно бы отовсюду, и испуганная, вскочившая со скамьи Ника только беспомощно оглядывалась, не зная, как объяснить себе это явление. Но спустя буквально пару секунд все заглохло, и возникшая тишина оглушила пространство. Не успела Ника двинуться с места, как её левую руку обожгло ярким огнём боли. Это было так же неожиданно, как и тот звук, и возникшая прямо сейчас перед беседкой фигура в закрытом тёмно-зелёном плаще.

Боль парализовала, заставила судорожно прижать к себе конечность и без сил опуститься вниз, на дощатый пол. Вероника не могла произнести ни единого звука: взгляд стал мутнеть, а сознание — медленно уплывать, гонимое болью и страхом. В последнее мгновение, когда девушка ещё осознавала происходящее вокруг, фигура сделала несколько угрожающих тяжёлых шагов вперёд.

Приглушённые крики, треск огня, взрывы, вой и другие болезненные звуки, смешанные в какофонию, сдавливали уши. Всё случилось так быстро, словно в самом жутком кошмарном сне. Сознание мгновенно пролетало сквозь толщу ревущего пространства, преодолевая бесконечное расстояние на огромной скорости. И, несмотря на творящийся снаружи мыслей ад, внутри леденела пустота, заполненная одним лишь мельтешащим белым шумом.

Вероника не сразу поняла, когда она наконец-то очнулась от этого ужаса. Перед глазами всё так же стояла пелена боли, уши плотно заложило, и как будто бы через вату она слышала уже свой крик. Голос сорвался, девушка захрипела, через силу пытаясь остановить эту муку.

Несколько долгих минут она старалась прийти в себя, ожидая, пока болезненный белый шум, как отголосок случившегося, отпустит истерзанное сознание. Девушка пыталась осмотреться вокруг, понять, где она находится. Но когда ей это удалось, Ника смогла выдохнуть спокойно. Она была в саду, на том же месте, в беседке. Вокруг словно ничего не изменилось. Только начало смеркаться. Багряный, как та режущяя боль, закат только разгорался за ветвями деревьев. Родители уже должны были приехать, но ни они, ни соседи — никто не прибежал на её вопль.

Вероника поморщилась, держась рукой за голову. Ей в глаза тут же бросилась вещь, которая уже успела стереться из её внимания за целый день.

Татуировка изменилась. Сердце Вероники болезнено сжалось вновь. Виноградная лоза всё такими же нежными узорами выглядывала из-под ослабших бинтов, но цвет её стал другим… Девушка мигом сняла бинты и увиденная картина поразила её ещё сильнее. Татуировка, некогда снежно-голубая, словно воды замерзшей горной реки, сейчас приобрела иной цвет: чёрная у основания, она едва заметно высветлялась до алого к кончикам последних завитков.

"Что это всё, чёрт возьми, значит?" — смятение в её голове не давало Нике даже пошевелиться. И только когда в окнах её дома зажёгся свет, Вероника резко вскинула голову, отрываясь от мыслей, быстро замотала бинтвми руку обратно и на дрожащих ногах побрела к родне.

— Дорогая, где ты была? — мама, уже одетая в домашнюю майку и штаны, стояла на пороге и строго смотрела на вернувшуюся из сада Нику. — Мы с отцом весь дом обыскали, а ты в саду пропадаешь?

В ответ девушка только устало кивнула. Цепкий взгляд женщины сразу же заметил изнурённое и печальное лицо дочери. Она решила не продолжать поучительную речь, а просто отступила в дом, позвав Нику за собой:

— Пойдём скорее. Ужин почти готов.

Вероника поспешила следом, чувствуя приятный долгожданный прилив сил в ногах.

В кухне уже сидел с газетой в руках отец, Павел Вячеславович. Не было заметно, что он так волновался и искал дочь, как описывала это его жена. Сейчас же, как и всегда, глава семейства был в серой рубашке, в свободных, таких же серых штанах, с тонкой оправой очков на морщинистой переносице, с любимой местной газетёнкой и в любимых тапочках. Он всегда разительно отличался от матери, которая не любила повседневную серость и носила яркие майки с "кричащими" надписями. Веронике казалось, что её мама застряла где-то в 2007-ом году, который она называла годом её второй молодости, хоть все её и убеждали в том, что она "и сейчас неплохо выглядит". О той эпохе говорила и её короткая прическа с косой длинной чёлкой на левый бок.

С самого прихода на кухню Вероника держалась боком, стараясь скрыть забинтованную руку. Девушка бы с радостью пошла в свою комнату и поужинанала бы потом, когда родители отправились в зал. Но, если мать пригласила её к столу, то отвертеться вряд ли получится…

— Мам, может я лучше у себя поужинаю?..

Вопрос повис угрожающей тишиной в небольшой комнатке. И даже отец заёрзал на стуле, чуть опустив край газеты и сочувствующе взглянув на дочь.

— Что значит "у себя", дорогая? — женщина почти беззвучно поставила тарелки на стол. — В этот редкий час, когда мы все вместе можем собраться, ты хочешь нас покинуть и опять запереться в своей комнате?

Это желание мгновенно усилилось в Нике, только она услышала тон матери. Девушка тихо вздохнула, старась унять вдруг поднявушуюся злость: в таких ситуациях лучше сохранять спокойствие. Однако на вопрос Татьяны Владимировны ответил уже её муж:

— Дорогая, ну не будь ты так строга, — начал он издалека, уберая газету в сторону. — Может, дочь твоя хочет уединиться, дабы початиться с друзьями. Они и так редкое явление в её жизни…

Татьяна Владимировна на самом деле всем сердцем переживала за социализацию дочери. Хоть Вероника ей старалась не рассказывать о всех своих проблемах, чтобы после не слышать нотки сочувствия и волнения в её голосе, но когда девушка почти год назад порвала в Даниилом, то не могла сдержать эмоций и расплакалась в объятиях матери. После этого Татьяна старается поддержать в дочери интерес к общению со сверстниками. Страется, но по-своему.

Женщина на несколько секунд задумалась, держа в руках чашку с кофе, и вдруг поменялась в лице, придя к каким-то своим выводам.

— Можешь ужинать и у себя, — она поставила чашку на поднос. — Но с условием, что через час ты спустишься и поможешь нам с отцом разобрать коробки с фотографиями, которые я нашла вчера на чердаке.

Ника удивилась, но, недолго думая, кивнула.

Через некоторое время она сидела в своей комнате на втором этаже, задумчиво смотря на остывавшую чашку с горячим чёрным напитком. Девушка уже поужинала, и все её мысли сосредоточились на одной лишь татуировке. Рассказывать матери о случившемся во сне не очень-то и хотелось: слишком велика вероятность того, что ей просто никто не поверит. "Может сказать, что я решила набить себе татуировку и съездила к знакомому в салон?" — от этих мыслей мурашки пробежали по спине. Тогда Нике пришла в голову другая идея.