Чтение онлайн

Лагерь 6 (1924 г.) находился на высоте 8145 м. Это, безусловно, самый высокий лагерь, в котором когда-либо ночевали люди. Большинство физиологов до этого считали невозможной ночевку на такой высоте. Тем более примечательно, что в дневнике Нортона имеется заметка: «Лучшая ночь после лагеря 1».

4 июня 1924 г. Нортон и Сомервелл вышли в 6 часов 40 минут. Было солнечно и почти безветренно - идеальный день, какой весьма редко встречается в верхних зонах Эвереста. После часового подъема они вышли к «желтым плитам». Этот желтоватый известняковый песчаник и сланцы, тянущиеся поперек северного склона массива, образуют длинные полки и уступы, по которым легко идти, пока они не покрыты снегом. Тем не менее, альпинисты из-за недостатка кислорода продвигались очень медленно: они шли без высотных дыхательных аппаратов. После каждых нескольких шагов им приходи лось останавливаться на отдых, кроме того, Сомервелл мучился «высотным кашлем».

У верхнего края «желтых плит» они к середине дня приблизились к большому кулуару, отделяющему северовосточный гребень от вершинной пирамиды. Сомервелл остался здесь: сильная боль в горле заставила его сдаться. Но все же, борясь с удушьем, он сумел здесь, на высоте 8540 м, сделать ставший впоследствии известным снимок вершины Эвереста. Отважный Нортон еще не признал себя побежденным и в одиночку продолжал штурм. Но за один час он смог преодолеть только 270 м по горизонтали и 30 м по вертикали. Убедительный пример тому, как невероятно медленно продвигается на такой высоте даже хорошо тренированный и акклиматизировавшийся альпинист.

Подъем вблизи большого кулуара становился все труднее. Дело в том, что над песчаными сланцами залегает темно-серый кремнистый известняк, образующий заметную крутую ступень, тянущуюся от первого и второго взлета северо-восточного гребня через весь северный склон Эвереста. Чтобы выйти к большому кулуару, Нортону пришлось обойти два контрфорса. Здесь были только узкие, покрытые пушистым снегом полки и черепицеобразные плиты. Дважды ему пришлось вернуться, чтобы найти другую, более удобную полку. Большой кулуар был заполнен глубоким пушистым снегом, в котором он проваливался по колени, а местами по пояс. Для идущего без страховки одиночки пересечение кулуара было рискованно, но он все же перешел на другую сторону. Там стало еще хуже. Выступов никаких не было, и в случае срыва нельзя было удержаться. Нервное напряжение сказывалось во все увеличивающейся усталости, и в связи с кислородным голоданием появились признаки нарушения зрения.

В 13 часов одинокому борцу стало ясно, что от вершины его отделяют еще 300 м по высоте и, если продолжать движение, его, безусловно, настигнет ночь. Только 300 м, высота Эйфелевой башни, - это очень мало, но здесь, наверху, 300 м означают многие часы напряженной работы. Нет, у него не было другого выбора - если он не хотел идти на верную смерть, нужно было поворачивать назад.

Место, достигнутое 4 июня 1924 г. Эдвардом Феликсом Нортоном на западной стороне большого кулуара, было наибольшей высотой, на которую до сих пор поднимались альпинисты, к тому же без кислородного аппарата. Позже теодолитным измерением было установлено, что высота этого места равна 8572 м. Это был мировой рекорд высоты и действительно грандиозное достижение. Только в 1953 г. эта высота была превзойдена, но восходители пользовались кислородными аппаратами. Спуск прошел нормально, но случилось небольшое происшествие: окоченевшие руки Сомервелла не удержали ледоруб, и он со звоном скатился вниз по склону, а Сомервеллу пришлось довольствоваться палкой от палатки лагеря 6. Вечером они благополучно пришли в лагерь 4 на Северное седло, где их ожидали Оделл и Эрвайн.

Мэллори тоже был здесь. Он хотел использовать хорошую погоду и немедленно с кислородом выйти на новый штурм. Своим спутником он избрал не первоклассного альпиниста, находившегося в отличной форме, Н. Э. Оделла, а взял молодого Эндрью Эрвайна, который хотя и располагал силой и технической сноровкой, но был в альпинизме новичком. У Нортона по этому поводу возникли серьезные сомнения, но, к сожалению, он не воспользовался правом руководителя экспедиции, чтобы изменить решение Мэллори в последний момент. Таким образом и возникла таинственная трагедия Мэллори - Эрвайн, которой было суждено стать всемирно известной.

6 июня Мэллори и Эрвайн вышли с восемью носильщиками в лагерь 5 (7710 м), откуда отослали обратно четырех шерпов. 7 июня они заняли лагерь 6 (8145 м) I отправили оставшихся четырех «тигров» тоже вниз. В тот же день Оделл без какого-либо труда поднялся в лагерь 5 и заночевал там. 8. июня Мэллори и Эрвайн вышли из лагеря 6 на штурм, причем не по «желтым полкам» - пути Нортона, а по северо-восточному гребню.

Оделл, который, как никто другой, переносил хорошо высоту, путешествовал в этот день в одиночестве и без особых затруднений пришел в лагерь 6. Хотя у него и был кислородный аппарат, но он им не пользовался и тем не менее поднялся очень быстро, проводя по пути геологические исследования. По склону горы тянулись отдельные облака, было почти безветренно, не особенно холодно и небо светлое. Когда в 12 часов 50 минут появился просвет в облаках, ему показалось, что он видит две черные точки, продвигающиеся вверх по снежнику под одной из ступеней гребня. Происходило ли это в районе «первой» или «второй» ступени, Оделл не мог установить, потому что вскоре облачная завеса снова все закрыла. Оделл продолжал свой путь и вышел к лагерю 6 как раз в то время, когда начался сильный снегопад. Он переждал непогоду и поднялся еще немного выше. На всякий случай он кричал и свистел, но ответа не последовало. Позже солнце пробило облака, показав вершинные склоны, но ушедших вверх нигде не было видно.

В последующие дни все наблюдения и поиски также оказались безрезультатными, а предвестники муссона становились более угрожающими. С грустью и печалью пришлось в конце концов принять решение возвращаться и приступить к снятию высотных лагерей. Таким образом, беглое и не совсем уверенное наблюдение Оделла - это последнее, что известно о связке Мэллори - Эрвайн. Только девять лет спустя на высоте около 8450 м был найден валлийский1 ледоруб. Это дает основание предположить, что с ними произошел несчастный случай. Возможно, что отказал кислородный аппарат; возможно, Эрвайн просто поскользнулся на черепицеобразных плитах и сорвал более опытного Мэллори. Как погибли Мэллори и Эрвайн, мы, видимо, никогда не узнаем. Джомолунгма хранит свои тайны.

1933 год. Терпение англичан подвергалось жестоким испытаниям в течение целых девяти лет, пока все политические затруднения не были преодолены и далай-лама дал разрешение на проведение новой экспедиции на Эверест. Участники прежних экспедиций не могли быть включены, но снова была собрана сильная группа.

Руководителем был Хьюг Раттледж. Базовые лагеря с 1 до 4 были установлены на прежних местах, но лагерь 5 был поднят до 7833 м, и лагерь 6, последний высотный лагерь, был перенесен выше - до 8350 м. Таким образом, перепад высоты до вершины составлял всего 500 м. Это был самый высокий лагерь, установленный до того времени, и так называемый палаточный рекорд был перекрыт только в 1953 г.

31 мая П. Вин Харрис и геолог Л. Р. Уэджер разведали из лагеря 6 путь по северо-восточному гребню, где они нашли ледоруб пропавшей без вести связки Мэллори - Эрвайн. В конечном итоге они пришли к тому же заключению, что и Нортон в 1924 г., а именно что гребень практически непроходим, главным образом из-за невозможности преодоления «второй» ступени. Но эта рекогносцировка стоила им трех дорогостоящих часов солнечного и спокойного дня. Тем не менее, они предприняли попытку штурма по полкам северо-западного склона, но поднялись только примерно до того места, куда дошел Нортон в 1924 г., и были вынуждены из-за усталости и нехватки времени повернуть назад. В 16 часов они были в лагере 6, куда в это время прибыла вторая штурмовая группа - Франк С. Смит и Эрик Э. Шиптон. Поэтому они в тот же вечер спустились в лагерь 5 (7833 м).

31 мая погода была плохая, шел сильный снег, но 1 июня Смит и Шиптон смогли выйти на штурм. К сожалению, Шиптону из-за болезни желудка пришлось вернуться в лагерь 6. Смит пошел дальше один и уже в 10 часов достиг того места, где были Харрис и Уэджер и девять лет назад Нортон. Из-за свежего снега, выпавшего в предыдущий день, путь стал труднее. На этот раз времени хватало, и Смит, считавшийся одним из лучших английских альпинистов, был в хорошей форме. Но он был один, а черепицеобразные известковые плиты были покрыты пушистым снегом. Эта опасная ситуация на такой высоте, кислородный голод и, возможно, недостаточное поступление крови в мозг - в этот раз не было кислородных аппаратов - создали, очевидно, душевную депрессию у одинокого восходителя и, видимо, вызвали у него галлюцинации.

Смит по возвращении говорил, что постоянно отчетливо чувствовал, что он идет с кем-то в связке. Если бы он упал, то тот «второй» его удержал бы. На достигнутой им высшей точке (8572 м) он хотел съесть печенье * разломил его на две половины. Обернувшись, он неожиданно обнаружил, что нет никого, кому он может предложить вторую половину печенья (видимо, Смит Думал о Мэллори).

Только перед самым лагерем 6 порвалась эта связь с тем «другим», и вдруг он почувствовал себя в совершенном одиночестве.