Чтение онлайн

Она оглянулась. Дубовый ствол все еще смутно маячил в туманной дымке. Но если сделать еще несколько шагов — он потеряется из виду.

— Кто здесь? — спросила Айна, озабоченно хмурясь.

Шепот тут же пропал. Наверное, все же игры воображения. В тумане они всегда проявляются особенно ощутимо… Айна досадливо прикусила губы.

Из тумана выскочило дерево, тонкая корявая ветка дернула ее за прядь распущенных волос.

Шальная мысль пришла Айне в голову. Весело будет, если Тэумар проснется, а ее нет рядом! Вот он испугается! Айна нырнула за дерево, вставшее на пути. Ствол дуба, пусть и едва-едва, но все еще просвечивался сквозь медленно плывущий клочковатый туман.

Тихо заржала одна из лошадей.

— Айна! — шепнул голос над самым ухом.

В первый миг ей показалось, что это голос Сайма.

Откуда здесь взялся Сайм? Может он узнал, что случилось, бросился в погоню и догнал их? Прекрасный выход, замечательная возможность! Брат убьет Тэумара, и все данные прежде клятвы рассыплются прахом… А что, если Тэумар убьет Сайма? Но Тэумар спит… Получается, Сайм поднимает кинжал на спящего? Нет, это подло и недостойно, Сайм отшатнется от такого предложения, да она и сама не позволит…

Хоровод сомнений и страхов хаотично закружился в ее, одурманенном близким спасением сознании.

— Сайм? — тихонько позвала она.

— Айна, ты меня слышишь? — ласково спросил голос и перед мысленным взором девушки тут же возникла тенистая, заросшая по краям лопухами, полянка посреди старого сада.

Тонкие цепочки качелей беззвучно раскачиваются, привязанные к толстой ветке. Одуряющий запах яблок струится в знойном воздухе. Яблоки еще не созрели, но уже наливаются золотистым солнечным жаром…

— Посмотри, что я тебе привез.

Она оглядывается, затем спрыгивает с качелей и бежит, радостно смеясь, навстречу отцу, который стоит позади зарослей лопуха и протягивает к ей ладонь, на которой сверкает радужными бликами пурпурный камень…

Айна мгновенно запустила руку в карман курточки, изо всех сил сжала камень и ощутила, как твердые грани впились в кожу.

Нет, не может быть, что здесь, на полпути к дальнему краю Сухого русла ее позвал голос отца. Наверняка, это мираж, марево, жестокий обман. Этим лесам нельзя верить.

— Айна, дочка, я жду тебя… — проговорил голос так спокойно и отчетливо, словно из соседней комнаты.

Сознание девушки помутилось, а мысли спутались. Здравый рассудок покинул ее.

— Я иду, иду! — ответила Айна и бросилась в туман, в неизвестность, с ослепшими от слез глазами.

Ноги ее цеплялись за невидимые корни деревьев, растопыренные ветки хватали за одежду, она больно ударялась о твердые древесные стволы, но продолжала бежать.

— Я здесь, моя девочка, рядом… еще немного! — звал, ласково заманивал ее такой знакомый голос.

Тэумар догнал ее на краю, скрытого туманом обрыва.

— Ты что, с ума сошла! — крикнул он, пытаясь ее остановить, но Айна яростно рванулась из его рук.

— Пусти! Там… там…

— Кто там?

— Пусти! Он зовет меня! Я должна пойти к нему!

— Опомнись! Это духи леса играют с тобой. В тумане никого нет!

Но Айна продолжала слышать голос, зовущий ее по имени.

Они боролись, не зная, что в шаге от них обрыв. Айне придавал силы тот факт, что отец зовет ее. Разум ее был слеп и глух, ко всему, что становилось препятствием на пути.

Она изловчилась, выдернула из ножен кинжал и попыталась ударить им Тэумара. Тот уклонился. Айна на миг застыла, глядя на него с ненавистью, затем снова попыталась ударить. Тэумар увидел ее глаза: совершенно невидящие и пустые, потухшие, без привычной искры на дне зрачка.

Нож проскользил по его руке, оставив глубокую рану и Тэумар очнулся. Не время рассуждать, что за чары оплели ее разум.

Он схватил Айну и повалил на землю, понимая, что она сейчас не владеет собой. Он перекатился через нее и навалился сверху, чтобы вернее держать, и в этот миг рука его скользнула в пустоту, на миг уперлась во что-то твердое и вновь поехала по мелким камням. Тэумар мгновенно сообразил, что внизу обрыв и отпрянул, крепко прижимая к себе брыкающуюся Айну. Сердце его билось так сильно, как никогда в жизни.

Тэумар хлестнул ее по щеке, пытаясь привести в чувство, затем еще раз. Другого способа он сейчас не видел.

— Тихо! Успокойся! Что с тобой?

— Отец зовет меня! Разве ты не слышишь? — крикнула Айна, задыхаясь и продолжая вырываться.

— Чей отец?

— Мой!

И в следующий миг ее лицо исказилось, словно от боли.

— Пусти… — прошептала она.

В голосе ее было столько муки, что Тэумар подчинился.

Она упала ничком, тяжело дыша. Тэумар держал ее за плечи, чувствуя, как хрупкое тело содрогается в лихорадочных конвульсиях.

— Айна! — звал он, но она не отвечала, только билась, словно в предсмертной агонии. Он пытался наполнить ее своей магией и силой, но от этого становилось только хуже.

Наконец девушка замерла и перестала двигаться. Тэмар дрожащими пальцами нащупал жилку на ее тонкой шее и не ощутил ни всполоха биения.

Тогда Тэумар испугался по-настоящему.

Он не стал более искушать жизнь и выдернул из поясной сумки флакон, где сверкали три золотистые-алые искры.

Тэумар перевернул девушку на спину, прочел заклинание и одна спасительная искра вылетела из флакона и, мерцая, повисла в воздухе.

Он взял из руки Айны кинжал, надрезал ей ямку над ключицей, раздвинул края раны пошире, не обращая внимания на хлынувшую кровь и направил туда каплю.

Всполох мгновенно просочился внутрь, кровь высохла, и рана тут же затянулась, исчезла без следа. Тэмар осторожно погладил пальцами нежную, чистую кожу. Теперь осталось только ждать. Туман рассеивался, и уже смутно обозначались очертания леса вокруг.

Тэумар держал Айну на руках, вглядываясь в ее белое, с заострившимися чертами и приоткрытыми в мучительной усмешке губами, лицо.

Влажные пряди прилипли к ее щекам, и Тэумар осторожно убрал их. Сердце его все еще колотилось как безумное.

Кровь впитала магию, рана затянулась — значит, процесс по исцеления пошел.

— Ну же, очнись… очнись… — прошептал он и осмелился прикоснуться губами к ее лицу: лбу, щекам, глазам…

Легкая дрожь побежала по телу девушки. Судорожный вздох вырвался из груди.

Она медленно распахнула глаза, скользнув ресницами по щеке Тэумара. В глазах ее обозначились сперва изумление, затем ужас и ярость.