Чтение онлайн

— Ничего! И от этого мы тебя вылечим.

Оксана немного успокоилась.

— Товарищ генерал! Прошу без опозданий явиться на вечерние занятия лечебной физкультурой.

Пошли рабочие будни. Вместо того чтобы ездить с инспекцией, генерал, когда позволяла погода, облетал объекты на вертолёте. Везде были дыры. Не хватало людей и материалов. Он знал, что и противник имеет представление о ситуации из спутниковой разведки. Китайцы продавали спутниковую информацию за хорошие деньги любому желающему. Старая, как мир, китайская философия: мудрая обезьяна наблюдает с горы, как в долине дерутся два тигра.

Все ресурсы направлялись на укрепление Крыма, где, по мнению командующего округом, ожидался главный удар. Свирский не был большим специалистом в военно-морском деле, но ему казалось, что переброска по морю крупных соединений для вторжения вряд ли закончится успехом, потому что половина судов просто не дойдёт до берега, и будет уничтожена авиацией и ракетами с берега. Но командующий округом был штабным работником с большим стажем, и его компьютеры просчитали этот сценарий в качестве наиболее вероятного варианта развития событий. Все в Генштабе знали, что и на той стороне тоже всё просчитывается на компьютерах, и выбирается самый невероятный для нас вариант. Сколько раз он сталкивался с подобным на поле боя. Все знали, но продолжали работать по установленным схемам, и бороться с этим было бессмысленно. Приходилось надеяться только на расторопность и смекалку местных. Например, они стали просто разбирать многочисленные брошенные дома и использовать материал для укреплений. Не говоря уже о более мелких находках сметливых людей.

Не радовала погода. Зима выдалась холодной, и работы пришлось свернуть. Город замерзал. Газ поступал нерегулярно, электричество часто отключали, и из окон многоэтажек торчали трубы от печек, из которых курился дымок. Жгли дрова, которыми запаслись летом, вырубив всё, что возможно, кроме вековых деревьев в городе, которые удалось отстоять.

Днём на улицах было неспокойно, а по ночам иногда стреляли. Утренние сводки, которые присылал комендант, пестрели преступлениями всякого рода, но в целом, удавалось держать ситуацию под контролем.

На Дальнем Востоке, в Средней Азии и на Кавказе продолжались военные действия, то затихая, то вспыхивая вновь. Войне, казалось, не будет конца. Свирский, как кадровый военный, частенько задумывался о том, что можно сделать, стоя перед картой страны и ставя себя на место главнокомандующего. Но ничего радикального не приходило в голову. Каждый из вариантов имел свои изъяны. И серьёзные. На нашей стороне было мощное ядерное оружие. На их стороне — неисчислимые людские массы. Голодные и обозлённые, готовые на всё ради миски с рисом. И идеология ненависти ко всем, кто не похож на них, кто не молится их богам. А в Союзном государстве демографическая ситуация была критической. На каждого работающего или воюющего приходилось по два старика-пенсионера.

Дома всё было на удивление хорошо. Совершенно не чувствовалась разница в возрасте. В чисто житейском плане Оксана была значительно опытнее его. Она полностью взяла на себя хозяйство в доме, плюс заботу о восстановлении его здоровья. Свирский по три раза в день занимался на различных снарядах, сидел на специальной диете. Он делал всё ради неё. Всё, чтобы она чувствовала, что нужна.

Иногда наплывали воспоминания восьмилетней давности. Пыльный посёлок, горы на горизонте, дружелюбные таджики из соседних кишлаков. Когда началось нашествие из-за гор, их перебросили в долины, где они отбивались от отрядов пришельцев из Афганистана. В штабе посчитали, что семьи нужно эвакуировать из-за сложной обстановки в регионе. Поручили придурку-майору из тыловых, который загрузил немногочисленных женщин и детей в автобус и направил его в райцентр в сопровождении двух солдат. Сам на БМП поехал вперёд, чтобы обеспечить дальнейший маршрут автобуса. Дружелюбные таджики остановили автобус, вытащили все пожитки, которые везли семьи военных, и, чтобы скрыть следы, подожгли автобус со всеми людьми. Потом постреляли немного вверх, чтобы изобразить нападение душманов. При всеобщей нищете в кишлаках, те немногие вещи, которые везли семьи военных, казались им просто сокровищами. Если бы БМП с майором сопровождал автобус, то ничего бы не случилось.

Комбриг поступил жёстко. Вызвал вертушки, и они залили два соседних кишлака фосфором. Разведка доложила, что никто не уцелел в адском огне. Даже стены домов оплавились.

Ну, а с придурком-майором, который бросил автобус, комбриг тоже поступил по-своему. Разжаловал его в лейтенанты, на что имел право, и послал на самое остриё, в разведку. Там уже знали. На войне слава идёт впереди человека. В первом же боестолкновении смертника послали вперёд, и его, здоровенного, раскормленного кабана, не знающего, как прятаться от огня противника, разорвало на куски выстрелом из гранатомёта. Разведчики доложили, что из-за сильного огня противника им пришлось отступить, и кости тылового придурка до сих пор лежат где-то в горах, обглоданные зверьём и отбеленные солнцем.

У Свирского как будто всё выжгло изнутри. Ничего не осталось. И он выжигал всё на своём пути. Сколько он видел выгоревших кишлаков, посёлков, городов. Не счесть! Это была война без законов, без пленных, без деления на солдат и на гражданское население. Все были врагами.

Дома Оксана тоже спрашивала его, когда же, наконец, закончится война. Он не мог прямо ответить, что никогда. Придумывал варианты, что скоро. Хотелось бы, чтобы она поверила. Но она не верила.

И ещё. Её нужно было постепенно готовить к тому, что рано или поздно придётся выехать из уютного дома, где всегда было тепло, и из кранов текла горячая вода. Не будет пайка и обмундирования. И хорошей зарплаты по меркам Одессы. И это может произойти в любой момент. Свирский понимал, что просидит на месте командующего укрепрайоном до первой инспекции из штаба округа. Если бы он сам был командующим округом, то снял бы себя без промедления. Слишком много самоуправства. Не помогли бы никакие объяснения. Его подчинённые делали всё, что могли, но ситуацию можно было понять, только проработав с ними какое-то время, как он. Но как всё объяснить Оксане? И как она поведёт себя, когда он уже не будет командующим, а простым отставником? Думать об этом не хотелось, и он жил, как будто каждый день был последним.

В воздухе пахло весной.

Это была одна из самых тяжёлых зим в городе. Стояли холода, и газ поступал нерегулярно. Ветхая система водоснабжения постоянно выходила из строя. Проблемы множились день ото дня. Инфраструктура города умирала, так как в неё не вкладывались средства в течение многих лет.

Но люди как-то выжили, и стали выходить на улицы, радуясь лучам солнца. Свирский в комфорте тёплого двухэтажного особняка неоднократно спрашивал себя, а как они выживают.

— Выкручиваются, — неизменно отвечала Оксана, когда он задавал ей этот вопрос.

— Торгуют. Родственники из сёл помогают. Выкручиваются. — Был ответ коменданта города на тот же вопрос.

Они с полковником всё ещё сохраняли дистанцию, хотя исчезла напряжённость, характерная для первых дней знакомства. Генерал никак не мог привыкнуть к независимой манере держаться, которая отличала полковника. Это не вязалось с его прошлым опытом в Средней Азии и на Кавказе. Но там была война, и генерал списывал на мирное время подобное отношение коменданта к вышестоящему командиру. Но как полковник поведёт себя, если завтра начнётся война здесь, в Одесском укрепрайоне? У Свирского были полномочия снять с занимаемой должности любого из его подчинённых. Но кем заменить полковника? И нужно ли? На войне всё ясно и понятно. А здесь приходилось учитывать множество различных факторов. И это раздражало.

— Он же хозяин в городе, — поразила его Оксана, когда он, наконец, решился задать ей вопрос о коменданте.

— Хозяин? — переспросил он.

— Ну, здесь так повелось, — попыталась объяснить она. — Мэр всегда был хозяином, без которого ничего не решалось. А теперь вместо мэра — комендант. Он должен сохранять баланс между интересами различных группировок. И давать людям жить и зарабатывать деньги.

Свирский обдумывал услышанное.

— Что означает «сохранять баланс»?

— Он должен быть посредником, когда сталкиваются интересы различных людей. Чтобы никто не получал преимуществ, чтобы не началась война интересов.

Возможно, Оксана имела представление о чём-то, чего не знал он. Или не понимал.

— Какой хозяин? Есть командующий. То есть я. Какие ещё хозяева?

Она положила свою руку на его.

— Виталий! Он просидел здесь всю жизнь, и его здесь уважают. Он пытается что-то делать для людей. Хотя, естественно, и себя не забывает. Ну, так у нас повелось. Ничего не поделаешь.

— Это как? — иронично спросил он.

Оксана хитро улыбнулась.

— А вот так! Было, есть и, наверное, будет всегда.