Чтение онлайн

Вторая попытка была сделана год спустя на Украине, где в результате политического коллапса воцарилась анархия, и улицы попали под власть бандитов и мародёров. Россия ввела войска в восточные области и в Крым и стала жёсткими мерами наводить порядок. Польские войска сначала двинулись в западные области, а затем попытались взять под контроль Киев и большую часть Украины. На этот раз им помогали войска из некоторых стран НАТО. Столкновений с российской армией избежать не удалось, и они переросли в крупномасштабные бои. Включилась американская авиация и морские пехотинцы. России удалось с большими потерями выбросить с территории Украины натовские войска в значительной мере потому, что Америка была занята своими внутренними проблемами и смогла оказать лишь ограниченную поддержку.

После прихода к власти в США чернокожего президента, то ли Осамы, то ли Орамы, произошла вспышка чёрного экстремизма. Лидеры объявили христианство религией белых эксплуататоров и переметнулись в ислам. На нефтедоллары, полученные от арабских шейхов, чёрные, вооружившись, стали средствами террора вынуждать белое население покидать южные штаты. Президент не предпринимал действенных мер по пресечению вспышки экстремизма, а его жена прямо выражала сочувствие лидерам сепаратистов. Произошёл раскол между Конгрессом и исполнительной властью, и страна стала погружаться в хаос, приведший её к распаду на несколько частей. Без роли Америки в качестве мирового полицейского и поставщика дешёвого продовольствия весь мир стал ареной междоусобных сражений.

Польша, отделённая от исламского мира буфером из других государств, лишь дожидалась момента, чтобы вновь вернуть «захваченные москалями земли», поэтому на границе приходилось держать воинский контингент. Генерал прикинул, откуда ещё он мог бы просить подкреплений. Получалось, что неоткуда. На всех направлениях шли бои.

На глаза попался ком одежды в углу, и опять сжало горло. Нужно было сделать то, на что он никак не мог решиться.

«Давай, генерал!» — приказал он сам себе и взялся за телефонную трубку.

Голос у матери Оксаны был слабым.

— Галина Алексеевна! — начал он и осёкся.

Она заплакала.

— Виталий Сергеевич! Я до сих пор не могу поверить. За что? За что её?

— Война, Галина Алексеевна. А на войне первыми гибнут лучшие. А она была лучшей. Для меня.

Они оба помолчали.

— Вы берегите себя! Я сегодня уезжаю. Уже всё собрала.

— Куда же вы поедете? Не нужно никуда уезжать. Вы можете остаться.

— Нет. Я не могу. — Грустно сказала она. — Мне всё кажется, что Оксаночка вот-вот войдёт. Я не могу здесь оставаться. Не могу.

Она опять расплакалась.

— Я вас понимаю. Хорошо. Вот только как с…?

Генерал никак не мог выговорить слово «похороны».

— Мне позвонил Михаил Ильич. Он сказал, что всё организует. Завтра.

«Молодец начмед!»

— Завтра и увидимся, Виталий Сергеевич. Вам, наверное, нужно делами заниматься.

«Делами заниматься» прозвучало совсем по-домашнему. Знала бы она, какие у него сейчас «дела».

— Я оставила суп в холодильнике.

«Этому супу ещё долго придётся стоять в холодильнике».

Он сам не представлял, как он вернётся в дом, где всё напоминало об Оксане.

— Галина Алексеевна! Возьмите с собой все продукты! Все. Мне сегодня выдадут. И я пришлю за вами машину. Обязательно дождитесь!

Разговор, казалось, отнял все силы. Генерал встряхнул головой.

«Нужно заняться текучкой! Потом будет некогда».

Он взялся за селектор. Машину, чтобы перевезти маму Оксаны. Койку в кабинет. Питание. Испачканную кровью форму в чистку. Поручение отвезти брюки матери Кольки. Отметить самого Кольку. Он заслужил. Личное оружие. Его Макаров остался на месте схватки с террористами. Начмед.

— Похороны завтра в 2 часа, — доложил тот. — Я организую машину за матерью Оксаны.

— Спасибо, Михаил Ильич!

Генерал знал, насколько был занят начмед отправкой полевых госпиталей в район боёв и был действительно благодарен ему за такт и понимание.

Свирский просмотрел на коммуникаторе последние снимки, сделанные беспилотниками. Сотни полузатопленных надувных лодок плыли вниз по течению. Но ещё больше сновали по реке, перевозя небольшие группы на левый берег, туда, где были бреши в обороне, и где им удалось закрепиться. Они применяли китайский метод, с которым он сталкивался на Амуре.

«Тяжёлая работа предстоит мотострелковой бригаде, которая придёт завтра».

Им придётся ликвидировать очаги обороны закрепившихся отрядов с использованием артиллерии и бронетехники. А у нападавших имелось большое количество средств борьбы с танками. Это было видно на снимках.

«Ну, что же. Завтра будет завтра, а сегодня мы ещё повоюем».

Все присутствующие вскочили с мест, когда он вошёл в комнату.

«Наконец-то, осознали, что они военные. И для этого нужно было, чтобы началась война. — Автоматически подумал Свирский. — Раньше еле задницы отрывали от стульев».

С самого утра генерал договорился с Ворониным, что пока он будет находиться в командном центре, тот наведёт порядок в здании штаба и в головах у офицеров после взрыва. Судя по всему, полковник справился с поставленной задачей. Свирский почувствовал это по атмосфере в комнате.

Теперь нужно было сделать неизбежное.

— Начальник контрразведки!

Круглое лицо с ёжиком волос испугано взглянуло на него из-за стола. Генерал даже не мог вспомнить фамилии офицера. Тот всегда держался незаметно, не напрашивался на доклад.

«Ошибку ты сделал, генерал! Ох, ошибся! Смертельно ошибся! Не проконтролировал придурка».

Когда началась война, Путин объединил и отдал в подчинение армии все разведывательные и контрразведывательные ведомства. Решение было несомненно правильным, но в армию пришли тысячи новых людей, до того надевавших форму только раз в году на какой-нибудь праздник и не знающих специфики службы в вооружённых силах. Происходили конфликты, совершались трагические ошибки. Тут был один из этих случаев.

— Встать! — рявкнул он.

Офицер поспешно вскочил, продолжая испуганно глядеть на него.

— В городе действуют группы диверсантов. Что делает контрразведка? Ничего. Вы не справились со своими обязанностями и отстраняетесь от занимаемой должности.

Тот всё ещё стоял, пытаясь осознать сказанное.

— Выйдите из комнаты! — приказал генерал.

Офицер неловко повернулся, чуть не опрокинув стул, и направился к двери.

«Так и не научился ходить, как подобает офицеру», — отметил он про себя.