Латинский строй и плющ и виноград,В уступах стен заржавленные звенья,Развалины старинных колоннад,Прямые островерхие строеньяОткрыли мне не романтизм, о нет:Тут с памятью воображенье слито —Горит свеча — и на ладони свет,И на ладони будущее скрыто.Мне нет понять его, не прочитать!Звонят к вечерне. Грустно без причины.Лампада веры теплится опятьВ притворе пресвятой Екатерины.А колокол, весь в зелени, поет —О чем — не знает, и звонарь не знает;Никто в пустую церковь не войдет,И над оградой голуби летают.
«Легкий вечер весенний прекрасен как эти каштаны…»
Легкий вечер весенний прекрасен как эти каштаны,Как вверху облака и прохладная в Сене вода,Как небесный простор и веселые южные страны,Как сиянье в глазах и улыбка, что греет всегда.А какой-нибудь скучный прохожий (— на что ему эти богатства?)Ничего не увидит вокруг, ничего не поймет.Мы с тобою как братья какого-то тайного братства,Как народ в Гималаях, что там под землею живет.
«Легка, таинственна, неуловима…»
Легка, таинственна, неуловимаМечтательная грусть — и так остраКосая тень, что пролетает мимоСобора, освещенного с утра.Молитвами и звуками органаКак милость вновь на землю низвести?Опять вражда, открытая как рана,Отчаянье встречает на пути.Тысячелетней горечью напеваОна звучит — и отвечает ейПечальною улыбкой Приснодева,Склоненная над ношею своей.
«Летом душно, летом жарко…»
Летом душно, летом жарко,Летом пуст Париж, а яОсчастливлен, как подарком,Продолженьем бытия.С мертвыми веду беседу,Говорю о жизни им,А весной опять уедуВ милый довоенный Крым.И опять лучи, сияя,Утром в окна льются к нам,Море Чёрное гуляет,Припадает к берегам.И как будто время сталоЗанавесочкой такой,Что легко ее усталоОтвести одной рукой.
«Мир разгорожен надвое забором…»
Мир разгорожен надвое забором.Мы смотрим издали: там наш родимый дом.Но не хочу туда вернуться вором,Тюленем пробираясь подо льдом.Все сорок лет! Нет, больше, что там сорок —Пять тысяч лет блуждаем мы впотьмахИ все твердим: «Уже недолго, скоро…»Едва держась от боли на ногах.
«Мы пленники, здесь, мы бессильны…»
Мы пленники, здесь, мы бессильны,Мы скованы роком слепым,Мы видим лишь длинный и пыльныйТот путь, что приводит к чужим.И ночью нам родина снится,И звук ее жалоб ночных —Как дикие возгласы птицыПтенцов потерявшей своих,Как зов, замирающий в черныхОсенних туманных садах,Лишь чувством угаданный. В сорнойТраве и в прибрежных кустах,Затерянный, но драгоценный,Свет месяца видится мне,Деревья и белые стеныИ тень от креста на стене.— Но меркнет, и свет отлетает.Я слепну, я глохну — и вотНа севере туча большаяКак будто на приступ идет.
Музе
I. «В Крыму так ярко позднею весною…»
В Крыму так ярко позднею весноюНа рейде зажигаются огни.Моя подруга с русою косоюНад атласом склонялась в эти дни.Шли корабли в морской волне соленой,Весь мир следил за ходом кораблей;Над темной бездной, над водой зеленойНеслась надежда Родины моей.А девочке с глазами голубымиИ мальчику — тревога без конца:Мечтали мы над картами морскими,И звонко бились детские сердца.Потом — в дыму, в огне, в беде, в позореС разбитых башен русский флаг спадал,И опускалась и тонула в мореМоя любовь среди цусимских скал.
II. «Ты, милая, со мной вдвоем бежала…»
Ты, милая, со мной вдвоем бежалаВ глухую ночь без света и тепла,Когда всё время пушка грохотала,Когда резня на улицах была.Стихия распаленная кипела,В крови взвивались флаги над мостом,Но в темноте любовь моя горелаВ огромном мире, страшном и пустом.Любовь моя! Меж рельс, под поездамиГлубокий снег был так прекрасно-бел.Шли на Восток, на Юг. Повсюду с намиСуровый ветер верности летел.
III. «Тевтонское полотнище алело…»
Тевтонское полотнище алелоНад Францией, придавленной пятой,И радио безумное хрипело,Фанфары выли в комнате пустой.А ты с узлом в дверях тюрьмы стояла,Ты мерзла в очереди под дождем,Но Родина перед тобой сиялаЗвездой рождественской в снегу чужом.Как в детстве, наклонялись мы с тобоюНад картой — мы б не разлучались с ней!Спи, милая, с моею сединою,Спи, милая, с любовию моей!Ты можешь видеть чудные виденья,Как потонувший Китеж под водой:Пространства нет и нет разъединенья,Нет лишних лет на родине земной.Туман над затемненною Москвою,В кольце осады сжатый Ленинград,Мой древний Крым — они перед тобою,Они с тобой, как много лет назад.И Бог воздал мне щедростью своею:Цусимы знак — в пыли влачится он;Вот мой отец под Плевной: вместе с неюОпять народ ее освобожден.Мой друг, под Львовом в ту войну убитый, —Он слышит гвардии победный шаг;Вот наш позор отмщенный и омытый —Над Веной, над Берлином русский флаг.
IV. «Любовь моя, за каменной стеною…»
Любовь моя, за каменной стеною,За крепким частоколом — не пройти.Любить вот так, любовию одноюВ последний раз — и не иметь пути?Склонись опять над картой, с затрудненьемИщи слова, знакомые слова;Ты, девочка моя, скажи с волненьем:«Владивосток». «Орел». «Казань». «Москва».Задумайся о славе, о свободеИ, как предвестье будущей зари,О русской музе, о родном народеПоэтов русских строфы повтори.
«На рынок выхожу цветочный…»
На рынок выхожу цветочный.Прохладой веет от сырой земли,И образ счастья, хрупкий и неточный,Бессмысленно рисуется вдали.Мне на цветы смотреть невыносимо:Их любишь ты, они страшат меняСвоею красотой неотразимой,Как отблесками адского огня.