Чтение онлайн

Они как-то охладели друг к другу. Иногда им даже казалось, что они ненавидят друг друга, но тут же они вновь клялись в вечной любви и заверяли друг друга, что не расстанутся, что бы ни случилось.

Наконец Карел решился. Выбрал удобный момент в начале свободного вечера, который хотел провести с Марией, и пошел к командиру. Он растерянно остановился у двери комнаты Кота. Командир бросил взгляд на пограничника. Беспокойный парень этот Земан. Кот сел на свой стул и проверил патроны в автомате. Земан переминался с ноги на ногу.

— Что у тебя? — спросил Кот, не отрывая взгляда от патронов.

— Я прошу меня перевести.

Что тут началось! Буря! Кот положил патроны и выпрямился. Земану показалось, что костлявая фигура командира выросла до потолка. Командир словно захлебнулся воздухом, потом задержал дыхание и пристально посмотрел в лицо Земана.

— Я прошу меня перевести, — повторил Земан.

— Ты член партии?

— Вы ведь знаете.

— Я спрашиваю тебя, ты член партии? Отвечай.

— Да.

— С какого времени?

— С мая 1945 года.

— И ты хочешь уходить? Теперь? — закричал Кот. — Ты боишься? — презрительно бросил он Земану. — Признайся. После Марженки, правда?

— Ерунда.

— Ты боишься и стыдишься признаться в этом. Иди и успокойся. Здесь не санаторий для нервнобольных, — сказал он.

— Вы не имеете права оскорблять.

— Дальше! — яростно крикнул Кот.

— Торчу на границе с 1945 года, — сказал Земан. — И однажды встречаю женщину… Все было в порядке, и вдруг она меня свела с ума. Хочет уйти отсюда. Не желает, чтобы я здесь остался. На гражданскую работу я бы теперь ни за что не пошел. И в Зноймо не вернусь…

Командир стремительно повернулся к Земану.

— А куда же ты хочешь? — произнес он насмешливо. — Здесь на наших глазах убивают Марженку, и ты сразу же упаковываешь чемоданы. Стоит ли того эта баба? Ее муж за границей.

— Она разведется. А какая она, мне самому лучше знать. Я напишу заявление о переводе.

— Спокойно, — произнес Кот обычным, уравновешенным тоном, опустился на стул и вновь занялся своими патронами, как будто и не было этого разговора. — Я ее тебе так ярко охарактеризую, что ты здесь останешься до скончания века.

Земан открыл рот, чтобы ответить, но Кот так пронзительно взглянул на него, что пограничник не рискнул заговорить.

— Иди, — приказал командир.

В этот вечер опять была собачья погода. Дождя не было, но туман, спустившись к самой земле, медленно переползал через холмы и струился в долины. Все было пропитано сыростью. Хуже, чем после самого проливного дождя. Земан посидел еще немного в казарме, где Буришка собирался спать. Вынул несколько сигарет, закурил, но успокоиться не мог. Что сказать Марии? Как быть? Он знал заранее, что его просьбу не удовлетворят.

А Мария… Кто знает, почему она твердо решилась уехать? Через минуту он пришел к простому выводу: хоть на время успокоить ее. Что же делать?.. Мария, возможно, успокоится. На могиле Марженки вырастет трава, и Земану не придется уезжать отсюда в такое время, когда у него не лежит душа к этому. Наоборот, как и остальные, он надеется свести счеты с неизвестным убийцей. Земан рассчитывал подождать и выиграть время, которое залечит все раны и устранит опасения Марии.

Земан поднял воротник рубашки и пошел по мокрой дороге от заставы к ее дому. Перед магазином он набрал у дороги камешков и швырнул их в кухонное окно, за которым Мария уже давно зажгла огонь. Так он каждый раз извещал ее о приходе. Ключа у него не было.

Она быстро сбежала вниз и при первом же взгляде прочла по лицу Земана, что он уже поговорил с Котом. Молча они поднялись наверх, в спальню, где было протоплено и на столе стояли приборы для ужина. Она знала, что Земану, привыкшему к казарменной жизни, приятен домашний уют, и была рада создать этот уют. И хотя Карел еще не сказал о разговоре с Котом, холодок между ними стал таять. Поздно вечером, перед сном, она спросила:

— Говорил с Котом?

Он ждал этого вопроса.

— Говорил.

— Ну и?..

— Он согласился.

Она радостно вздохнула. Может быть, она все же найдет щелочку, через которую сможет вместе с ним выбраться из когтей судьбы? В ней ожила надежда. Они переедут и никому, за исключением погранзаставы, не скажут куда. И Павел не сможет найти ее. Они будут счастливы — она и Карел. Мария нежно прижалась к нему. Он почувствовал радость: да, это она, Мария, какой он знал ее еще недавно…

В скалах свистел ветер. У пограничника озноб прошел по спине при мысли о том, что в случае тревоги ему пришлось бы идти в лес, в болото, стоять на ветру, как вчера и завтра, оставив Марию. Она отдыхала, положив голову на его плечо. Смотрела на ставни. Ветер за окном с шумом дергал их, как будто за ними был кто-то. Она думала о своем.

— Там солнце, — произнесла она вслух. — Много солнца?

— Много.

— До города всего несколько шагов?

— Будем жить в городе, — улыбнулся он. — Нам дадут квартиру.

— В городе… сколько там кинотеатров?

— Два.

— Два… а здесь показывают один фильм в две недели. А потом ничего нет, никакой работы, только спи… В самом деле Кот разрешил нам это?

На мгновение он заколебался, потом ответил:

— Да, конечно.

— И Кот действительно не рассердился?

Она приподняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Он погладил ее по голове и отвел взгляд.

— Нет, — солгал он.

Она уловила что-то в его словах. Ей показалось, что он недоволен.

— Ты сердишься? — спросила она.

— Нет.

— Ты должен объяснить им, — продолжала она решительно, — что я во всем виновата. Это я не хочу здесь оставаться. Пусть не смеют думать, что ты сумасшедший. Не будут ведь?

— Они поймут, — ответил он. Потом посмотрел на часы и добавил:

— Спи, уже поздно.

Она, успокоившись, заснула. После тех нескольких ночей, когда ее пугал любой, даже самый незначительный звук, она наконец-то могла спокойно спать. Рядом с ней был человек, которого она не боялась и который обещал, что они уедут из Хамр.

Ветер выл и бесновался за окном. Земан не мог уснуть. Он со страхом думал о ближайших днях. Из-за нее он вынужден второй раз схлестнуться с Котом! Командир спрашивал, в партии ли он… Земан сжал губы. Он вступил в партию в первые же дни после революции. А теперь все действительно подумают, что он бежит. У него было мерзкое чувство, будто он плюнул в Кота. Ему даже стало жаль командира. Только сейчас он представил так ясно, как теперь всю его огромную работу, этот огромный болотистый участок, полный густых, непроходимых лесов, горстку людей, совершенно незаметную для такого участка, его дни, заполненные канцелярской перепиской, его ночи с нарядами, его службу, его жизнь без семьи. Кто ему пишет? Говорят, что временами он получает письма, но редко. «Нет, — сказал себе Земан, — сейчас я не могу уйти».