Тревожная весна 1918
Шрифт:
— Господин полковник в ваше распоряжение из отряда полковника Дроздовского прибыл, прошу поставить боевую задачу.
— Очень рад, — искренне сказал я, прислушиваясь к ужасному грохоту канонады, уничтожающей Хотунок — вы прибыли как раз во время. Перед вами горящее предместье города — Хотунок. Противник под действием огня наших орудий, начинает его очищать и отходит на север. Конным нашим сотням, которых вы видите спускающимися вниз, приказано, собравшись на окраине города, атаковать красногвардейцев вдоль железной дороги, левее ее. Ваша задача: обогните с правой стороны Хотунок и кладбище, что за ним и преследуйте противника вдоль железной дороги, держась правой ее стороны. Надеюсь, что ваш броневик всюду пройдет беспрепятственно. Вам все понятно? — спросил я.
— Так точно, господин полковник, — ответил офицер и через минуту броневик уже мчался по спуску и своим грохотом ободрял станичников.
И тут враги сломались. Как будто лопнула плотина — вначале назад бросилась стайка людей, за ней следом подался и весь корпус. И, заметьте, этому было самое время. Вскоре я увидел как вселяющий ужас наш броневик, несся вдоль южной окраины Хотунка, беспощадно расстреливая красногвардейцев. Последние, обоссав свои штаны, выскакивали из предместья и, ища спасения, устремлялись на север, где находили смерть свою под ударами нашей конницы, дружно преследовавшей бегущих. Только что здесь шло сражение, а теперь началось беспорядочное бегство. Некоторые "товарищи" попытались дать отпор нашему наступлению, крича своим однополчанам, чтобы держались, но они просто были сметены потоком бегущего большинства.
Немного позднее мое внимание привлекли какие-то новые орудийные выстрелы, раздавшиеся в северо-западном направлении. Опасаясь, что это, быть может, прибыло очередное подкрепление большевикам, я послал офицера выяснить и был весьма приятно обрадован, когда он доложил что это стреляет по врагу долгожданная батарея из отряда полковника Дроздовского. Она заняла у скакового круга позицию и губительным фланговым огнем поддерживала атаку своего прибывшего на поле боя эскадрона, лихо преследующего бегущих "товарищей". Теперь все было кончено, сражение выиграно и можно было перевести дух.
Спустя пару минут исход красных принял массовый характер. На что надеялись эти люди — не ясно. Но, охваченные ужасом и паникой редко отличаются здравомыслием. Тут бы и замкнуть ловушку! Где этот чертов Семилетов? Наконец, далеко на востоке, за степными буграми, показалась казачья лава. То были передовые конные части "Северной группы" полковника Семилетова. Они подходили к полю сражения и с ходу приняли участие в преследовании полностью разгромленного противника. Казаки мчались нога к ноге, стремя к стремени, фаланга стали и лошадиной плоти, нацеленная на то, чтобы сломить любую оборону врага, разнести их в клочья, забить насмерть как скот на бойне. А открытое поле — земля обетованная для кавалеристов, идеальный полигон для резни. Это и была резня. Перед всадниками находилась всего лишь беспорядочно отступающая масса беглецов, а за спиной они оставляли горы трупов и умирающих.
— Трусливые мерзавцы! — заорал я. — Поджали хвост, да? Почему бы вам не остаться и не принять бой, жалкие дворняги?
Все вокруг меня вопили, плясали и хлопали в ладоши, как ученицы, когда тамошняя Пенелопа получает приз за лучшую вышивку. Итак, победа в этой великолепной и кровопролитной битве опять осталась за нами! И победа была сладка, так сладка!
Антонов, приказав шоферу разворачивать автомобиль и уезжать, бледнея от ужаса он смотрел на то, как его пехота, побросав оружие, бежала…. А поле за ней оказалось сплошь завалено трупами. Мечты растаяли как дым. Сражение было проиграно, о чем ему и требовалось доложить в Москву. Да желательно с самыми точными подробностями. Это была катастрофа! Антонов понимал — это провал. Полный. Потому что повторить подобное наступление в обозримом будущем он уже не сможет — для того не было ни сил, ни средств. Кроме помощи от центра, он ведь выгреб все, что было в гарнизонах Донской Советской Республики. По городам и весям теперь сидели чисто символические команды…Да и моральное состояние красных войск было теперь ниже некуда.
Многочисленные распростертые тела красных пришельцев покрывали равнину, провонявшей кровью, гноем, фекалиями и мочой. Некоторые были неподвижны, другие все еще медленно расставались с остатками жизни. Часто трупы представляли собой жуткую кашу из костей, крови, разорванной плоти и почерневшей кожи. Подбитая догоревшая бронетехника уже только слегка дымила. Зловоние смерти было густым как туман. Колеи в глинистой дороге, там, где они были видны между трупами, полностью затоплены кровью, пузыри поднимались и лопались в кровавой воде. После такого поражения большевикам придется не легко. Но ресурсов у них много. На два порядка больше чем у нас. Битва при Хотунке была только началом дела…
Карманы мертвецов обшарили, стянув из них гребни, игральные карты, фляжки, ножи и монеты. Некоторым казаком повезло найти трупы богатых комиссаров— один порадовал трофейщиков тяжелыми часами на цепочке с золотыми безделушками, а другой — кроваво-красным рубином в массивном золотом кольце. Фотографии жен и возлюбленных, родителей и детей были выброшены, потому что победители искали не воспоминания о разбитых привязанностях, а лишь монеты, сигареты, табак, золото и серебро, хорошие ботинки, сапоги, рубашки, ремни, пряжки, оружие и патроны. Черные вороны с растрепанными крыльями слетелись вниз и принялись терзать мертвую плоть своими крепкими клювами.
Глава 12
Как всем известно, у победы всегда множество отцов, лишь поражение — сирота. А у нас на роль творцов победы конкуренция была чрезвычайная. Походный Атаман при сем присутствовал? Значит налицо его гениальное руководство. Дроздовский успел принять участие в деле своими передовыми частями? Теперь я отовсюду слышу будто бы полковник Дроздовский лично "освободил Новочеркасск" или "спас столицу Дона" и тому подобное. Семилетов поспел подойти к шапочному разбору? Теперь он всех уверяет что победа — его рук дело и никак иначе. Кстати, Семилетов уже генерал, ему этот чин присвоили еще за "взятие Новочеркасска", хотя тогда он по своему обыкновению пребывал на отдыхе в глубоком тылу и в деле никак не отметился.
Денисов тоже уже готовится стать генералом, (как и Сидорин), в отличие от меня. И даже в полете переобувшийся герой далекого тыла, рядом не стоявший с битвой тоже уже почти генерал Быкадоров везде хвастается, что лично им был разработан конгениальный план всей операции. И даже немцы утверждают, что как-то причастны к нашей победе. А я так, просто соприсутствовал. Но мне с такими политическими зубрами конкуренцию не выдержать. Кто я и кто они? Возможно, я и слишком язвителен, но все же замечу: стоит только смолкнуть последнему выстрелу, как, точно по мановению волшебной палочки, появляются целые толпы подобных героев. Не имея внятных обязанностей, они гогочут в тонах фортиссимо, тибрят спирт для своих «коктейлей», и воняют лосьоном для волос.
А твоя судьба печальна. Одержишь победу (для нас это, знаете ли, обычное дело) и эти мудрилы даже не вспомнят о не прибывших подкреплениях и отсутствующих госпиталях, об испорченных рационах и паршивой обуви, как и о командирах, не знающих где у пушки дуло и больше пригодных носить горшки в уборную. Проиграешь — только обо всем этом и будут толковать. Не сумел и не обеспечил. Поговаривали даже, что я получу один из этих модных Крестов Святого Георгия (оно того стоило), но мне кажется, что Попов и Семилетов — эти завистливые ублюдки — уже разделили все награды между собой.
По окончании боя, я поспешил вернутся в штаб, чтобы сделать ряд спешных распоряжений. В числе их, для успокоения населения города, мной было выпущено к 20 часам 25-го апреля нижеследующее объявление:
"Красногвардейцы, наступавшие на Новочеркасск с севера и отбитые 23 и 24 апреля, сегодня, с утра 25 апреля, вновь собравши значительные силы, решили во что бы то ни стало захватить город. Положение красногвардейцев безвыходное, ибо в направлении на Сулин наступают Украинцы с поднявшимися на защиту Дона казаками и большевистским частям оставался один выход — завладеть Новочеркасском и постараться пробиться на присоединение к своим, доживающим последний день, в г. Ростове.