Чтение онлайн

Простите, но я чуть было не позабыл познакомить вас с его женой, или, как принято называть подруг юных ученых, «системной». Ее зовут… ну, конечно, Нонна! Как же еще она может именоваться?!

Элементарная вежливость требует, чтобы мы предоставили ей первое слово:

— Тебе дать с собой плавки?

— М–м–м–м, — только при помощи длительной супружеской тренировки можно распознать в этом простом, как мычание, ответе отрицание. Впрочем, что же еще следует ждать от человека, пытающегося впихнуть в портфель вдвое больше вещей, чем он может вместить?

— Тогда возьми еще одну пару трусов.

— Зачем?

— Переодеть после купанья.

— Фу, дьявол! — Лекочке наконец удалось оторвать замок от портфеля. — Я же тебе двадцать раз повторял, что еду не на курорт, а работать. Пойми, что за десять дней… А где же бритва?

— Я ее положила в чемодан, под пижаму.

— М–м–м–м.

Лекочка принялся выгребать на свет содержимое портфеля.

Несколько минут он в глубоком раздумье глядел на толстую коленкоровую папку.

— Нонна!

— Ау!

— Тут ко мне один тип зайдет за этой папкой, так ты не говори, что я уехал.

— Почему?

— Есть соображения. Скажи, что ушел, а папку просил передать.

— Хорошо.

— И вообще не трепли про симпозиум, не положено.

— Хорошо, Лекочка.

— Вот так, — Лекочка затянул портфель ремнем, подхватил чемодан и, запечатлев на губах Нонны рассеянный поцелуй, направился к двери. — Будь жива!

— Мыло ты взял?

— Взял, взял.

— Так когда тебя ждать?

— Дней через десять, не раньше.

***

Прошло три дня. Первый из них Нонна наслаждалась обществом очаровательной и ветреной подружки Свободы, второй провела с престарелой камеристкой Скукой, а на третий, измученная непрошеным назойливым визитом Одиночества и Тоски, улеглась спать в десять часов вечера.

Было уже за полночь, когда кто–то потряс ее за плечо и знакомый голос произнес привычную фразу:

— Подвинься, не могу же я спать на воздухе!

Из всех рефлексов, которыми человек обзавелся за длительный путь эволюции, супружеский самый стойкий, и, пробурчав обычное замечание о том, что, к сожалению, промышленность еще не освоила выпуск трехспальных кроватей, Нонна подвинулась к стенке.

Неизвестно, как бы прошла эта ночь, если б часов около трех Лекочка не почувствовал нестерпимую жажду.

Направляясь на кухню, он опрокинул стоявший у кровати торшер, произведя при этом шум, соизмеримый только с грохотом падения Вавилонской башни.

Нонна зажгла свет над кроватью и с изумлением уставилась на мужа.

— Лекочка, ты?!

По выражению Лекочкиного лица можно было предположить, что вместо горячо любимой супруги он увидел на семейном ложе легендарную Медузу.

— Нонна?!

— Почему ты здесь? — спросила Нонна, накидывая на плечи халатик. — Что–нибудь случилось?

— Не знаю… — его вид выражал полную растерянность. — Честное слово, не знаю…

— Ты не был в Тбилиси?! — у нее мелькнула страшная догадка. — Скажи мне правду, не был?!

— Был, — Лекочка сел на кровать и обхватил голову руками. — Я… и теперь… в общем… в Тбилиси…

— Что?!

С одной стороны, ароматы грузинской кухни, которыми благоухал Лекочка, исключали всякие подозрения, но с другой…

— Как в Тбилиси?! Ты понимаешь, что говоришь?! Лекочка!

— Не понимаю, — он потер лоб ладонью. — Не понимаю, Нонна, хотя кое о чем догадываюсь. Впрочем… право, не знаю, можно ли об этом говорить, ведь я…

Черт побери! Тут уже пахло тайной…

Мне не хочется разглашать методы, которыми пользуется в таких случаях лучшая половина человечества.

— Только без трепа, — сказал Лекочка, — клянешься?

— Клянусь! — розовые лучи восхода уже зажгли волшебным пламенем ореол белокурых волос на подушке, — Клянусь, Лекочка, ты же меня знаешь!

— Так вот… на этом симпозиуме была группа физиков. Они выступили с бредовой идеей о возможности биотрангуляции.

— Чего?

— Биотрангуляции. Ну, возможности переносить человека в любую точку пространства.

— На чем?

— Ни на чем. Просто так, по эфиру.

— Вроде телевидения, да?

— Гм, не совсем. По телевидению ты видишь изображение, а тут… — Лекочка потрепал ее по щеке, — а тут, так сказать, полный перенос материального тела. Впрочем, это уже подробности, которые нельзя разглашать, ты же поклялась, помнишь?

— Помню, Лекочка. Так они тебя тран… тран…

— Биотрангулировали. Другого объяснения я найти не могу. Видишь ли, днем я очень резко выступил по основному докладу, доказывал, что при нынешнем уровне науки эту затею осуществить нельзя. Вот они, наверное, и решили подшутить.

— Тебе было больно?

— Нет. Мы сидели за столом. Они притащили с собой какой–то черный ящик. Я в это время ел шашлык на ребрышках, и вдруг!..

— Ты был пьяный?

— Ну что ты, Нонна! Это же симпозиум.

— Постой! А вещи? — Нонна приняла сидячее положение. — Чемодан они тоже трангулировали?

Лекочка развел руками.

— Чемодан остался в гостинице. Они, видимо, не учли…

— Нужно немедленно дать телеграмму! — Нонна подошла к телефону. — В какой гостинице ты остановился?

Лекочка одним прыжком преодолел расстояние в пять метров.

— Ты с ума сошла! Пойми, в какое положение я попаду. Ведь я член редакционной комиссии. Можешь себе представить, как все будут ржать, если выяснится, что меня биотрангулировали сразу после моего выступления?!

— Да, но чемодан…

— Мне нужно немедленно лететь в Тбилиси. Через два часа я буду там как ни в чем не бывало. Пусть попробуют доказать, что меня…

— О господи! Ты так и будешь мотаться взад и вперед?

— Ну нет, второй раз им эту хохму выкинуть не удастся.

Лекочка с лихорадочной быстротой оделся и направился к двери.

— Ну, я поехал.

— Деньги–то у тебя на билет есть?

— Есть, есть. Бегу, а то опоздаю на самолет.

Он исчез так же внезапно, как и появился, и только смятая подушка, хранившая смесь запахов лука и «Цинандали», свидетельствовала о том, что это был не сон.