Чтение онлайн

Андрей вздохнул, провел рукой против ершика волос. Усмехнулся:

— С чего ты взял, что я всегда официальный? Бывает, конечно… Быть сержантом не просто. Я ведь каждому из вас здесь и сержант и товарищ одновременно.

Бакланов вздохнул и искоса посмотрел на Русова.

— Ну, что ж… Поговорили, так сказать. Разрешите идти, товарищ сержант?

Филипп повернулся и вроде бы даже щелкнул каблуками, как на строевых занятиях. Не дожидаясь ответа, пошел к домику. Уже в домике удивился, как у него вылетело: «Разрешите идти?» Как это он вдруг обратился к командиру отделения на «вы»? Филипп подумал, что все делается в конце концов правильно. «Раз пошло на официальность, то с этим буквоедом иначе говорить не стоит», — решил он, и на душе у него стало спокойнее.

В увольнение собирались втроем: Русов, Бакланов и Славиков. Брились, чистились, гладились — все как полагается.

Русов напомнил, чтобы не задерживались дольше положенного.

— А сколько положено? — весело поинтересовался Бакланов. Он гладил гимнастерку. Набрав в рот воды и округлив щеки, какое-то мгновение ждал.

— В субботу до двадцати трех положено, — ответил Русов.

Бакланов фыркнул водяной пылью, вспыхнула и погасла маленькая радуга. Что означало это баклановское «ф-уу» — трудно сказать. Одобрение или недовольство. Но больше вопросов Филипп не задавал. Когда настала та самая минута, с которой солдат чувствует себя вправе быть свободным, Бакланова и след простыл. Далеко в степи маячила одинокая фигурка, удаляющаяся в сторону совхоза.

Русов вышел вместе со Славиковым. Кивнул на ушедшего вперед Филиппа:

— Ходко двигает наш Бакланов.

— О! Это у него отработано, — весело подтвердил Славиков.

— Девчонку, наверное, нашел?

— Нашел? Да как сказать… — Славиков шагал крупно, размашисто, но как-то по-штатски, несобранно махал в такт ходьбе руками. — Такая же его, как и моя, и ваша, хотя вы ее ни разу не видели. Это он хочет, чтобы она была «его», а она ничья. Живет себе и нужды в любви не испытывает. Раскусила нашего Филю и держит его на почтительном расстоянии. Он ей стихи свои читает, и она ему тоже, но чужие. Похоже больше на то, что Юля ему хороший вкус привить пытается. Я сказал Филе об этом, ну он, естественно, обиделся. Нечего, говорит, торчать в читалке, когда я с ней желаю один на один побыть, ну и что-то насчет совести. В принципе он прав, но все же забавный роман. Не хотел бы я быть на Филином месте…

Славиков, видно, решил ввести Русова в курс событий и потому говорил охотно.

— А девушка эта, Юля… как из себя? Красива?

— Блеск! Рекомендую влюбиться.

— А сам?

— Я? Я — сознательный. Как в той песне про третьего, которому надо уйти. Не люблю быть третьим. Хотя в общем это интересно. Только я бы по другой системе за Юлей ухаживал.

— По какой «другой»?

— А я знаю? — весело признался Славиков и неожиданно спросил полушутя-полусерьезно: — А ты за девчонками ухаживать умеешь?

Андрей даже растерялся:

— Не знаю… А это так важно?

Славиков тут же уточнил:

— Не понял, что «это»?

— Ухаживать, — ответил Русов и внутренне удивился цепкости Славикова. Сейчас между ними едва не оборвалась тонюсенькая ниточка дружеского общения, но ответ Русова снял возникшую было настороженность, и разговор далее пошел в том же непринужденном ключе.

— Так уж и не приходилось? — поддел Славиков.

— Почему же?.. Есть девчонка.

— В Морском?

— Нет, на Урале.

Андрей не любил распространяться о личном, но в лице Николая Славикова он обрел собеседника, тонко чувствующего малейшую неискренность или фальшь. С такими людьми или разговор в открытую, или не претендуй на взаимную искренность и откровенность.

— Мы с ней в одной школе учились. Сейчас она в институте…

— В каком? — спросил Славиков тоном старшего, знающего толк в институтах.

— В педагогическом.

— О, сержант, тебе повезло!

— Почему так официально? Мы же договорились…

— Извини. Привычка. Один мой знакомый в Москве — сержант милиции. Я знал его имя и отчество, но не мог отказать себе в удовольствии обращаться к нему совершенно независимо: «Привет, сержант! Как жизнь, сержант!» А что, звучит, а?

— Звучит. Но согласись, здесь-то ты в другом качестве. Не та демократия, не так ли?

— Точно! — Славиков засмеялся.

— Ты пе сказал, почему же мне повезло? Только потому, что она в педагогическом учится? — возвращаясь к прервавшейся было теме разговора, спросил Андрей.

— Есть шансы, что дождется. Особенность профессии. Спокойствие, мораль и — засилье женского пола. Два-три парня на группу…

Помолчали. Русов думал о своем, о том, что вчера написал Людмиле еще одно письмо, а от нее пока нет… Зато потом при встрече она снова может сказать: «Но я о тебе каждый день думала». А Славиков говорит, что Русову повезло. Может быть…

Незаметно дошли до совхоза. Вот уже до ближайшей хаты какая-то сотня метров осталась. Видно, как во дворик вышла женщина в белой косынке, стала снимать с веревки белье, трепещущее на ветру.

— Куда думаешь пойти? — поинтересовался Славиков и, узнав, что ничего конкретного Русов не наметил, посоветовал:

— Здесь три достопримечательности. Старая крепость. Вернее, развалины. Ужас сколько лет им! Наверное, еще начала нашей эры. Табличка имеется, что охраняется государством, а там, по сути дела, и охранять нечего. Археологи бывают. Вот, наверное, из-за раскопок и охраняется.

Второе — причал. Тоже старый. Там в воде сваи видны — зеленые, лохматые. Можно прекрасно посидеть, поразмышлять под плеск волн. Интересно бывает, когда вечером мотоботы рыбацкие приходят. Это часиков в девять.

Ну и третье — местный Дом культуры. По здешним масштабам — дворец. Вот там в библиотеке и работает наша Юля.

— А ты куда стопы направляешь? — спрашивает Андрей.

— Я-то? О, у меня есть один местный Попов. Радиолюбитель экстра-класса. У него в доме, представь себе, с половины мира радиовизитки собраны. Ну вот мы и пришли. Так с чего же ты решил начать знакомство с Прибрежградом?

— Для начала пройдусь по улицам.

— Не «цам», а «це»! — Славиков поднял вверх палец. — Одна здесь улица, сержант! Всего одна!

Русов улыбался:

— Давай двигай, профессор!

— Эх, мать моя старушка! — Бакланов опрокинул на себя ведро воды. — Давай еще!

— Зараз! — ответил долговязый парень в майке-сеточке и соломенной шляпе. Подхватил ведро и скрылся в дверях. Бакланов снова склонился над двигателем. Вкрутил очередной шуруп в трещину, идущую вдоль корпуса. Кропотливая это работа — вкручивать один в другой шурупы. Миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром затягивается трещина. Медленно, но надежно. Филипп уверен — двигатель заработает. Вот жаль только, времени свободного нет. Пока не приехал этот Русов, на все времени хватало — и на ремонт, и на сердечные дела. А теперь…