Чтение онлайн

2 декабря 2009 г.

После Переселения Старика амазонки совершенно не изменили своего замкнутого образа жизни. Старик в начале прошлого года оповестил всех, что боевые сестрёнки попросили у него разрешения превратить бывшую исправительно — трудовую колонию в своеобразную резервацию, куда был бы закрыт доступ всем, кроме них самих. Старик, разумеется, согласился, с присущим ему академическим юмором окрестив это место «гинекеем». К «гинекею» и раньше никто не приближался, а теперь и подавно. Но если всё же кто-либо нечаянно подступит ближе, чем на сто метров к высокой облупленной кирпичной стене бывшей колонии, тут же, словно призраки из-под земли вынырнут патрули амазонок. Пострадавшему, разумеется, окажут на месте первую помощь и, не проронив ни слова, доставят в безопасное место. Неосторожному страннику холодно укажут, как безопаснее обойти «гинекей» стороной. Любопытствующего (каковых пока, к слову, не находилось) молча и без церемоний выпроводят прочь.

Старик рассказывал мне, Бобру и Ушастому, что образ жизни амазонок в «гинекее» очень оригинален.

— А ты-то откуда знаешь? — не удержался я.

Поскольку амазонки рождены в Зоне, контактное вещество они принять и усвоить не могут. По этой причине Старик ничего не может видеть глазами и слышать ушами боевых подружек.

Старик, словно не слыша вопроса, сообщил, что все здания в «гинекее» давно пришли в полную негодность, а амазонки активно помогают их разрушению и обрастанию травой, кустарником и деревьями. В этом деле они изрядно преуспели, исключением является лишь прямоугольник внешней кирпичной стены в два человеческих роста высотой, да входные ворота. Их подруги кое — как ремонтируют и обновляют предостерегающие надписи. Живут же амазонки на деревьях.

— Как мартышки?! — томно восхитился Ушастый.

Нет, как эльфы в фэнтезийных романах, игнорируя восторг Ушастого, продолжал рассказывать Старик. Вся территория бывшей колонии за полвека поросла соснами. Их толстые стволы поддерживают крепкие и ровные настилы из бревен. На настилах, соединённых переходами, устроены брезентовые шатры. На настил можно взобраться по лестнице.

— Так они же должны дико мерзнуть зимой, а бабам это противопоказано. Плюс десять градусов, да под дождями… — хмыкнул Бобёр. — Хотя, какие там бабы: в озёрах размножаются, мужиков не хотят, бегущих кабанов с одной пули бьют.

Над шатрами с октября по апрель постоянно вьются дымки. Но очаги ли, печи ли отапливают жильё — неизвестно. Во всяком случае, Старик был твёрдо убеждён в том, что с комфортом у амазонок всё в порядке. Они совершенно не заинтересовались возможностью заказать у репликаторщиков мебель, электронику и хотя бы простейшую бытовую технику вроде портативных газовых плит. А вот продуктов, медикаментов, керамической и фарфоровой посуды, тёплых одеял, рулонов брезента, натуральных и синтетических тканей пожелали получить немало. И даже ковров.

— Как цыганки? — деловито уточнил Ушастый.

А еще девы затребовали новейшее снайперское оружие, а также боеприпасы к нему.

— Как Терминатор? — деланно ужаснулся Ушастый.

Тут даже Старик не выдержал и потребовал от него заткнуться.

«…как эльфы в фэнтезийных романах…» — сказал Старик. Белоснежка задумалась. Что ж, сходство есть, и немалое. Амазонки разумеют и чуют удивительную природу Зоны как никто другой. Они почти невидимыми тенями скользят по Зоне, никому не попадаясь на глаза, искусно обходя аномалии, появляясь, где им заблагорассудится и когда захочется. Боевые сестрёнки пересаживают молодые деревца из загущённых участков на пустоши, расчищают застрявшие на пути к озёрцам и заболачивающиеся ручьи. При чрезмерном увеличении численности зверья берут у Старика лицензию на выборочный единичный отстрел. Охота, кстати, служащая для жителей Зоны основным источником мясопродуктов, является абсолютной и нерушимой монополией амазонок. Даже «звёздным», несмотря на их непрекращающееся нытье «насчёт поохотиться», Старик неумолимо отказывает: «По мишеням палите хоть из гаубиц!» Раз в десять дней сестрёнки доставляют на продуктовый репликатор № кабанью тушу, а уже оттуда парное мясо попадает во все столовые, а также в продуктовые пункты Стены на радость всем любителям домашней кулинарии.

Прошло почти восемьдесят лет с времени возведения Стены и несколько её башен пришли в негодность. Поскольку они всё равно пустовали, было решено разобрать их, а полученный стройматериал пустить на укрепление остальных. Амазонки облюбовали смотровые площадки на верхушках оставшихся башен для наблюдения как за природой Зоны, так и за ближайшими внешними окрестностями. Старик с очень большой похвалой отзывается о зоркости и внимательности ратных подруг. Так, по его словам нет ни одного движения китайцев на их базе, которое не отследили бы амазонки с башен и «звёздные» с КПП.

Амазонки несут постоянное дежурство в «детском саду». Боевых сестёр никто не видит, но они, находясь в специальных помещениях, зорко наблюдают за новичками, чтобы в случае неадекватного поведения кого-либо из них применить самые решительные меры. Белоснежка вспомнила поразивший в своё время их группу трюк со стаканом, разбитым амазонской пулей на лету, и усмехнулась.

Как и для любого живого существа рожденного в Зоне, контактное вещество для амазонок — смертельный яд. Они не способны принять и усвоить его. Поэтому для боевых сестрёнок невозможно Переселение по окончании их телесной жизни. Но, кажется, никаких переживаний по сему поводу у гордых дев Зоны нет. Когда умирает амазонка, подруги относят её тело в крематорку. Затем добавляют горсть легкого пепла в вырытую рядом с «гинекеем» лунку, куда высаживают сосну. Что ж, далеко не худший вариант памятника.

«…какие они бабы: в озёрах размножаются, мужиков не хотят…» — сказал Ушастый. Грубо, но точно. Смерть боевой сестры либо приводит к принятию в ряды амазонок новой желающей присоединиться к ним, либо даёт право одной из подруг стать матерью. Новых в свои стройные шеренги подруги принимают крайне редко, неохотно и, как правило, по рекомендации Старика. Вот недавно он решил по одному ему понятным причинам отправить к амазонкам двух пятнадцатилетних китаянок из числа недавно прибывших. Девчонок, вроде бы, приняли. Однако, это исключение, в большинстве случаев — партеногенез.

Когда образовывалась Зона в Глузинской женской исправительно-трудовой колонии находилось около тысячи заключённых женщин. Погибли все, за исключением трёх. От уцелевших и происходит весь нынешний род амазонок. Впоследствии в Зону за десятилетия её существования попадало очень мало женщин. И только двум удалось достигнуть Глузино. Организмы «матерей-прародительниц» испытали мутационные изменения до сих пор не известного характера. Важнейшей из перемен стала способность к партеногенезу.

Строго говоря, размножение, при котором женская половая клетка развивается без соединения с мужской — не порождение Зоны, оно свойственно многим растениям и даже беспозвоночным животным Земли. (К слову — с бесполым способом размножения партеногенез ничего общего не имеет!). На такую форму размножения следует смотреть, как на приспособление к борьбе за существование. Партеногенез в огромной степени увеличивает продуктивность женщины без риска остаться неоплодотворенной и, следовательно, бесплодной. Именно это позволило трём праматерям амазонок дать начало целому виду эндогенных обитателей Зоны. Но! При таком размножении у амазонки всегда будет рождаться только дочь, притом внешне являющаяся почти полной копией матери. Вот вам и объяснение феноменального сходства амазонок — потомков общей прародительницы.

Итак, когда умирает амазонка, собирается общее собрание всех желающих родить дочь. Боевые подруги выбирают с их точки зрения наиболее достойную и та проводит у Жизнетворящего озера летнюю неделю, трижды в день купаясь в его водах. Старик утверждает, что до сих пор не разобрался в природе воздействия озера на женский организм, после которого партеногенез становится единственно возможной для женщины формой размножения. «Но, по-моему, тут Старик темнит… О чём-то он, кажется, всё-таки догадывается и отчего-то помалкивает.» — заметил Тихоня на полях своего сочинения. Беременность и роды протекают у амазонок так же, как и обычных женщин: через девять месяцев на свет появляется ребенок, вырастающий впоследствии в почти абсолютную копию матери.

Вероятно, образ размножения, а, следовательно, обусловленный этим образ жизни наложили отпечаток на психику амазонок. Мужчины в качестве половых партнёров ими совершенно не рассматриваются. Быть может, мужчины для боевых подруг — вообще иной биологический вид, с которым в исключительных случаях допускается только обусловленный интересами дела кратковременный симбиоз?

В младенческом и раннем возрасте дочь находится при матери, но когда выучится ходить и говорить [33] , её воспитанием занимается вся община: старшие девочки, девушки, взрослые и пожилые женщины.

Думается, Старик совершенно прав, утверждая, что перед нами — самые первые шаги по формированию нового вида Homo Sapiens Sapiens. Точнее — Femini Sapiens AmaZones. Пока что эти шаги не завели слишком далеко в сторону, амазонки по многим чертам близки нам, экзогенам, но обольщаться не стоит: они — биологически другие существа. Вероятно, есть смысл упомянуть об отношении амазонок к Старику. Оно сродни отношению к солнцу, луне, ветру и другим природным силам, непреодолимо могучим и безукоризненно рациональным. Любую просьбу Старика девы выполняют мгновенно и без малейших раздумий. И, кажется, Старик относится с ним с большой симпатией, если такое чувство вообще возможно у Переселившегося.

Из конспектов, сделанными Белоснежкой для лекции воспитанницам «детского сада»

Здесь — Наш Мир. Иногда мы называем его Зоной.

Вот Устои Нашего Мира:

Устой 1. Устои Нашего Мира учреждаются только нами и никем не нарушаются.

Устой 2. В Нашем Мире живём мы:

— экзогены («родившиеся вовне»), то есть люди, переселившиеся из внешнего пространства. Любой, кто попадает в Наш Мир, получает выбор: быть одним из нас, или перестать быть. Желающий стать экзогеном проходит курс ознакомления с основами жизни в Нашем Мире и принимает ампулу с контактным веществом. Она, вступив в контакт с организмом, даёт возможность при приближении или наступлении телесной смерти совершить Переселение сознания в Мозг Нашего Мира. Не пожелавшему стать одним из нас, гарантируется мгновенная и безболезненная смерть;

— эндогены («родившиеся внутри»), то есть амазонки и сыновья экзогенов, рожденные в Нашем Мире. Для них Переселение невозможно.

— Переселившиеся.

(Далее — несколько густо зачёркнутых строк)

Устой 3. Все жители Нашего Мира, независимо от места рождения и биологических отличий, равны в их правах, даже если не равны в возможностях.

Наши общие права:

— на жизнь. Никто из нас не вправе отбирать ничью жизнь иначе как по доказанному обвинению в преступлении и по последующему приговору, выносимому общим судом. Старик и Переселившиеся не принимают участия в работе суда;

— на труд в соответствии со своими склонностями, возможностями, а также рекомендациями Старика и Переселившихся, не являющимися обязательными;

— на обеспечение всеми богатствами и благами Нашего Мира в оптимальном количестве и качестве;

— на (с разрешения Старика) создание и воспитание потомства (рождение сына-эндогена в семье экзогенов, клонирование члена семьи экзогенов, рождение дочери амазонкой, клонирование эндогена);

— на неприкосновенность жилища. Никто не смеет войти в него иначе как с разрешения хозяина или (в чрезвычайной ситуации) по особому распоряжению Старика;

— на личную тайну. Все сведения о чьей-либо частной жизни могут быть получены исключительно из первых уст.

Особые права экзогенов:

— на Переселение или отказ от него. Когда земное существование каждого экзогена подходит к концу, или в любой иной определенный экзогеном момент, его тело — если на то будут его согласие и недвусмысленно выраженная экзогеном воля — помещается в Порт для Переселения сознания в Мозг Нашего Мира для дальнейшего существования там.

Особые права эндогенов:

— на определённые места Нашего мира (гинекей амазонок), куда категорически воспрещён доступ всем остальным;

Особые права Переселившихся:

— на выбор любых форм существования в Мозге Нашего Мира;

— на… (Далее поверх текста — рисунок улитки с вопросительным знаком на раковине)

Устой 4. Все жители Нашего Мира, равны в объёме их обязанностей, даже если качественно обязанности различны в зависимости от места рождения, биологических, половых и возрастных отличий.

Наши обязанности:

— неукоснительное соблюдение Устоев;

— труд на общую пользу в соответствии со своими склонностями, своими возможностями и с рекомендациями Старика.

Особые обязанности Старика:

— сохранение Зоны;

Устой 6. Права Старика и Переселившихся

Старик имеет право:

— нарушать тайну личности любого жителя Нашего Мира, совершившего преступление, незамедлительно сообщая всем о факте преступления;

— отказывать в Переселении, не объясняя причин;

Обязанности Старика и Переселившихся

Старик обязан:

— нарушать тайну личности любого жителя Нашего Мира, совершившего преступление, незамедлительно сообщая всем о факте преступления;

Устой 9. Мы, независимо от места рождения и биологических отличий, в соответствии со своими биосоциальными особенностями, делимся на три сообщества: Искателей, Созидателей и Хранителей. Распределение экзогенов по сообществам является обязательным и производится Стариком или Сенатом в соответствии с биосоциальными качествами экзогена. Вступление эндогенов в сообщества — добровольное.

Сообщества избрали для себя отличительные цвета: Искатели — фиолетовый, Созидатели — оранжевый, Хранители — зелёный. Цвет сообщества может быть изменён решением сообщества. Сообщества подразделяются на отряды, имеющие собственную символику (нашивки, шевроны, эмблемы и др.). Количество отрядов и их символика определяются сообществом. (Далее поверх текста — рисунок улитки с восклицательным знаком на раковине)

Устой 29. Внешнее пространство.

Всё, что существует за пределами Нашего мира интересует нас лишь в том смысле и в той мере, в каких может быть для нас полезным. У нас нет никаких обязательств по отношению к внешнему пространству

Попытки покинуть Наш Мир никому не запрещаются. Но каждый должен осознавать, что при пересечении границы Нашего Мира (купола защитного поля) он погибнет.

(Далее — несколько густо зачёркнутых строк, следующая страница вырвана)