Чтение онлайн

(зашифрована, доступ к записи закрыт всем, кроме участников беседы),

21 час 01 минута 44,31 сек. 7 ноября 2047 г.

— Клонирование, значит. — скорее утверждающе, чем вопросительно произнёс Тихоня. — Ну-ну… Характерно, что не только я не удивился, но и никто другой тоже. Привыкли к твоим выходкам Старик… Секретные эксперименты, значит… «Я вам никогда не лгу, просто не всё рассказываю.» Интересно, что там у тебя ещё припасено за пазухой? Ну-ну… Вот только отчего никто, похоже, кроме меня, не испуган и не озабочен возможными опасными последствиями?

— Боюсь, Тихоня, что опасностей гораздо больше, чем те, которыми ты озабочен. — заметил Старик. — А в перспективе они могут множиться в геометрической прогрессии.

— Тебе, конечно, виднее. А можно подробнее?

— Конечно. — Старик усмехнулся в только ему свойственной манере, уголками губ. — Ведь наш разговор я заблокировал, кроме нас никто и никогда о нём не узнает.

— Шпионский роман… — пробормотал Тихоня. — Тайны Мадридского двора.

— Это как угодно. — Старик присел на гранитный валун, подержал ладонь в журчащем ручье.

— Славно приусадебный участок оформляешь. Красиво придумано. — заметил он. — С уютом и вкусом. Был я как-то в прошлой жизни в Италии, в Тиволи, видел там что-то похожее. Но вернёмся к грядущим проблемам. Первая и главная из них — крайне вероятный раскол наших подданных на изолированные группы. А то и на биологические виды.

— В смысле?

— Да чего тут непонятного? Раньше только у амазонок была реальная возможность воспроизводить себе подобных. Она ограничивалась только одним: элементарным вписыванием в экологические рамки Зоны. То есть, достигнув оптимальной численности, популяция амазонок перестала разрастаться и продолжала специализироваться в выбранном направлении, постепенно, но неуклонно отдаляясь в эволюции как от эндогенов, так и от экзогенов. Всего-то навсего за век, то есть за три-четыре поколения поразительно преуспели, а? Согласись Тихоня, ведь не напрасно большинство жителей Зоны считает амазонок даже не новой расой, а именно иным биологическим видом. Помалкивают из тактичности, но твёрдо убеждены в этом.

— Можно и не помалкивать: по-моему, сами амазонки полагают так же. — хмыкнул Тихоня. — И ничего, особых беспокойств не испытывают.

— Кажется, да. Но вот теперь экзогены получают практически такую же способность воспроизводить себя. До сего дня в Нашем Мире близкие отношения между мужчинами и женщинами были делом обычным, а вот семейные пары складывались далеко не во всех возможных случаях. Последствия — общеизвестны. В числе прочих причин от семейной жизни удерживала невозможность рождения «настоящих детей». А если всё-таки семья возникала, то была бездетной. Только в одном случае из пятидесяти муж и жена решались на рождение ребенка-экзогена. Осознавать, что в ближайшие годы сын превратится даже не в чужого человека, а в иное существо — нагрузка на психику преизрядная…

— Погоди, попробую угадать, чего ты опасаешься.

— Валяй. — разрешил Старик. Он сел в тени кипариса и прислонился к известняковой стене.

— Так мыслю, что теперь как резко увеличится количество экзогенных семейных пар, так и возрастёт их желание завести детей. И дело не только в том, что это будут «настоящие» дети, а не эндогены. — рассуждал, жестикулируя, Тихоня. — Ты снял с женщин библейское проклятие рожать в муках, а это немалый стимул. Попробуем просчитать последствия, как положительные, так и отрицательные.

Раз: о количестве. При новом раскладе мы оказываемся полностью независимыми от притока населения извне. Это хорошо. Демографические проблемы нас теперь волновать не будут, численность экзогенного населения не упадёт. Что ж, и это славно.

Два: о качестве. Клонирование даёт семье сына, являющегося почти точным повторением отца и дочь, которая копирует мать. На амазонках мы это уже проходили. Следовательно, генетическое комбинирование и изменчивость катастрофически падают. Это плохо.

Три: о детишках. Клёна и Иву уж как-нибудь выучим, а вот дальше… Мы столкнёмся лет эдак через семь с необходимостью создавать и оснащать школы. Но это еще полдела, справимся. Примем это как данность, без наклейки ярлыков «хорошо» или «плохо». А вот подготовка учителей меня, признаться, тревожит. Кроме того, очевидно, что потребуются совершенно новые учебники, отличающиеся от тех, по которым некогда учились мы. Привлекать наших интеллектуалов-эндогенов?

Четыре: о только что помянутых интеллектуалax. Предполагаю, что с началом массового клонирования экзогенного населения даже твоего многотонного авторитета не хватит, чтобы уговорить женщину рожать эндогена «естественным способом». В связи с чем Наш Мир может лишиться б'oльшей части медиков, инженеров-проектировщиков, исследователей. Если вообще эндогенное население не исчезнет полностью. А равноценной замены им из числа людей-экзогенов не найти. Из нашей среды — тоже. Нет, мы, Переселившиеся, конечно, могли бы взять на себя часть функций эндогенов. Малую часть. Например, врачебную консультацию с грехом пополам могли бы дать дистанционно, по компьютерной сети, но как виртуально удалить аппендикс или запломбировать зуб? Плохо! Скверно! Жирный знак минуса!

— Прости, Тихоня, перебью. — сказал Старик. — Повторяю, ситуация куда неприятнее. Если мне всё же удастся обязать женщин производить на свет необходимое количество эндогенов, всё будет в относительном порядке. Ну, скажем, если какая-то семья очень захочет завести «обычных» детей, пусть до клонирования в обязательном порядке родят сына-эндогена.

Однако, дело в другом. Практически сразу после трансляции заседания Сената, со мной стали связываться эндогены. Многие. И всех волновал один и тот же вопрос.

— Могут ли клонироваться их организмы?!

— Да. — не сразу выговорил Старик.

— И что же? Могут?

— Да. — тяжело повторил Старик. — Естественно я солгал, что пока не рассматривал такой возможности. Но ведь ты их хорошо знаешь, Тихоня. Они самостоятельно начнут исследования в этом направлении и попросят разрешить опыты с «инкубатором». Если я откажу им, моя ложь станет совершенно очевидной. «Старик не позволяет нам создавать себе подобных!» А мотивы запрета они легко вычислят. И что тогда? Какова будет их реакция? Лично я не берусь предполагать. Ведь, если мне известно буквально всё о каждом мгновении из жизни любого экзогена, то у меня нет никакой возможности наблюдать за эндогенами их же глазами. Однако, если допущу к «инкубатору», к примеру, ту же группу учеников Синего, то они достигнут положительного результата за считанные недели. Вот тут-то и возникнет самая серьёзная угроза обществу Зоны за всё время её существования.

— Угроза?!

— Разве нет? — Старик поднялся с каменной скамьи, ещё раз перебрал пальцами в ручье. — Рассуди сам, будут ли эндогены нужны людям, даже перестав быть человеческими детьми? Безусловно. Как врачи, программисты, изобретатели и вообще высококвалифицированные специалисты-интеллектуалы эндогены стократно превосходят самых одаренных людей, которым никогда не достичь таких высот. Следовательно, уже простые соображения необходимости и пользы обеспечат хорошие отношения людей к эндогенам. Мешают ли людям амазонки? Отнюдь, их интересны никогда не пересекаются. Вывод: за людей можно быть спокойными, с их стороны разрушающих Наш Мир воздействий не должно последовать.

С амазонками ещё определенней. Всё предельно ясно, никаких проблем и претензий с их стороны не предвидится. Давно живут своей самобытной жизнью в полном единении с природой, в большинстве случаев просто не замечая ни людей, ни эндогенов, и дальше будут жить так же.

А вот эндогены…

Как думаешь, что произойдёт с их сообществом?

— Сейчас эндогены относятся к людям-экзогенам, наверное, как дети-вундеркинды к незатейливым сереньким родителям. — быстро заговорил Тихоня. — Возможно даже — со специфической привязанностью, если это понятие вообще применимо к безэмоциональным Шаманам: — «Рождены мы экзогенами, какие они никакие, а всё-таки папы с мамами». Старательно возвращают сыновний долг. Хотя, по-моему, и тут куда больше трезвого расчёта: сознают, что если не делать этого, то их ряды пополняться не будут. А какими бы холодными индивидуалистами и расчётливыми одиночками ни были экзогены, очевидно, что без общения с себе подобными им не обойтись. Но вот, что получится, когда чувства долга не станет? Когда эндогены примутся взращивать себя в коконах «инкубаторa» и ничем не будут обязаны экзогенам? Скорее всего — замкнутся и обособятся, займутся вопросами, интересующими только их самих. Кто знает, как это их изменит? Вполне возможно, что постепенно они станут смотреть на людей-экзогенов как на обслуживающие их элементы Зоны. Такие себе живые и обладающие зачатками разума придатки к репликаторам, производители пищи, одежды, жилья и прочих материальных благ.