Чтение онлайн

– Который?

– Старший.

– Тот, что выглядит, как младший?

– Да.

– Его нет дома. Он ищет бивни.

– Бивни?

– Бивни.

– Какие бивни?

– Мамонтов, конечно.

– Ага. А младший пан Грац?

– Тот, что выглядит, как старший?

– Да, тот.

– Ну, тот не ищет бивней.

– А что же он делает?

– А что ему делать, – жалуется.

– На что?

– Надо говорить не «на что», а «на кого».

– Ну, так на кого?

– На пана Граца-старшего.

– А кому?

– Кому придётся.

– А почему?

– Потому, что тот пошёл искать бивни.

– А разве этого нельзя делать?

– Можно, но бивни нельзя кушать. Пан Грац-младший хотел бы лучше, чтобы пан Грац-старший принёс целого мамонта.

– Целого мамонта?

– Что это вы всему удивляетесь? Если бы пан Грац-старший достал целого мамонта, не надо было бы думать, чем накормить самого младшего Граца. Теперь вам ясно?

– Гм... – промычал Пётр. Ему было не очень ясно, но он решил больше не спрашивать.

– Если хотите, можете зажечь свет, – предложил голос. – Выключатель за вами.

Пётр зажёг свет и начал искать безрукого человека.

– Хи-хи, – засмеялся кто-то на столе. – А теперь вообразите, что у меня есть руки.

Это был большой жёлто-зелёный попугай в клетке.

Пётр облегчённо вздохнул. Он спросил попугая:

– А этот мальчик Грац дома?

– Он в соседней комнате, но я не советую вам подходить к нему близко. Это может плохо кончиться.

Пётр открыл дверь соседней комнаты и увидел маленького толстого мальчика, который сидел за столом и уплетал жареного поросёнка.

– Входите, – закричал мальчик, лицо которого блестело от жира. – Вы принесли мне что-нибудь поесть?

– Поесть? – удивился Пётр. – Разве этого поросёнка вам не хватит дня на три?

Мальчик облизнулся и весело засмеялся:

– Дня на три... Вот простофиля! Я сегодня разделался уже с пятью поросятами и этого через четверть часа прикончу. Но, честное слово, мне это уже порядком надоело.

– Вам надоело есть?

Мальчик так рассмеялся, что даже начал икать:

– Нет, пан простофиля, есть мне нравится, но мне надоело есть свинину. Я бы съел, например, парочку гусей, три индюшки, четыре телёнка, пять петушков, шесть карпов, семь поросят...

– Но ведь вы говорите, что они вам надоели, – заметил Пётр.

– Если бы я съел гусей, индюшек, телят, петушков и карпов, то я, конечно, снова с удовольствием ел бы поросят. А вы разве не стараетесь разнообразить свой стол?

– Нет, – признался Пётр.

Мальчик осмотрел его с видом знатока:

– Ну и худой же вы!.. Наверно, вы невкусный?

– Я? – испугался Пётр и медленно попятился к двери.

– Не бойтесь, – махнул обжора толстой рукой. – Если вы принесёте мне что-нибудь поесть, я оставлю вас в покое. – И он снова пристально посмотрел на Петра. – А что у вас в портфеле?

– Учебники.

– А их можно есть? – заинтересовался мальчик. Пётр покачал головой.

– Тогда зачем же вы с ними носитесь?

Пётр повернулся и, не отвечая, возвратился к попугаю. С попугаем разговаривали два худых человека в потёртых пиджаках. Оба были лысые и морщинистые. У одного был нос картошкой, а у другого торчал вперёд острый подбородок.

– Я достал его, – с победоносным видом сообщил человек с носом картошкой, как будто он виделся с Петром в последний раз полчаса назад.

– Кого? – не понял Пётр.

– Бивень!

Не успел Пётр ответить, как второй начал жалобным голосом:

– Он всё время что-то собирает. Уже нет никаких сил терпеть. И чего я жду, почему я не уйду куда глаза глядят?

Пётр сказал только: – Но... – и больше ему не удалось вставить ни слова. Оба человека начали кричать друг на друга:

– Я обогатил мои коллекции. Вы уже видели мои коллекции?

– Ему всё равно, что ребёнок голоден.

– Я собираю коробки от спичек. Вы, конечно, никогда не видели таких коробков, какие есть у меня.

– А сегодня он чистил ботинки моей зубной пастой!

Они кричали, перебивая друг друга, всё громче и громче.

Пётр узнал, что человек с круглым носом собирает марки, камни, картины, скульптуры, бивни, книжки, игрушки, пробирки, пепельницы, пресс-папье, музыкальные инструменты, фотографии. От человека с острым подбородком он услышал, что мальчик съел у него бумажник, что человек с круглым носом прищемил ему палец, посолил какао, сунул в сигару бенгальский огонь, перерезал подтяжки и связал их ниткой, которая порвалась, когда он шёл по улице, так что с него упали брюки, и подложил в постель ежа.

Наверное, оба Граца (конечно, и вы их узнали) рассказывали бы так несколько дней и несколько ночей; наверное, они перебивали бы друг друга несколько недель или несколько месяцев, если бы из соседней комнаты не послышался вопль:

– Я хочу есть!

– Он хочет есть! – остановился на полуслове пан Грац-старший, у которого был нос картошкой.

– Он хочет есть, бедняжка, – подтвердил пан Грац-младший с острым подбородком.

– Можно мне у вас переночевать? – воспользовался Пётр минутой тишины.

– А вы заплатите? – с сомнением в голосе спросил пан Грац-старший.

– Заплачу, – кивнул Пётр.

– Тридцать кисулинов? – с ещё большим сомнением спросил пан Грац-младший.

– Да.

Оба Граца протянули руки.

Пан Грац-младший хлопнул пана Граца-старшего по руке и сказал птичьим голоском:

– Не лезь не в своё дело. – Он набросился на пана Граца-старшего: – Покажи-ка лучше молодому человеку комнату, а я пойду куплю ягнёнка. Надо ведь чем-то кормить ребёнка.

Через минуту Пётр уже лежал в постели среди агатов, халцедонов, яшм, гранатов, слюд, известняков, рубинов, сапфиров, кремней, бивней, скульптур, альбомов...

Глаза его стали слипаться. Он уснул.

Доброе утро, доброе утро.

Ну и долго же ты спал, Пётр. Солнце уже искупалось в море, воздух чист, как перламутр, маленький Грац кричит, что он голоден, пан Грац-младший и пан Грац-старший ссорятся, попугай им помогает в этом, а ты всё ещё лежишь в постели среди удивительных коллекций.