Чтение онлайн

Андрей покачал головой – лично ему политика всегда представлялась не морем, а сточной канавой.

– И с чего ты ударился в политику?

– Надоело быть имиджмейкером! Я этим рожам писал тексты, объяснял им, где говорить, что говорить, а потом наконец понял, что мне легче самому все сделать, чем идиотов чему-то научить! Знаешь, я бы давно занялся серьезным делом, но у меня не было капитала! А на одном уме далеко не уедешь, эта лошадь в наше время бегает не быстро.

– И капитал появился?

– Тестюшка-аллигатор подкинул.

– Ты женат?

Саша кивнул.

– Поздравляю! Как же тебе удалось обзавестись олигархическим тестем?

– Я ему делал предвыборную кампанию. Общались, он пригласил домой. Чай, беседы с дочкой, оказавшейся славной барышней! Не то чтобы красавица, но милая… Через полгода мы поженились.

Андрей не удержался и спросил:

– А Маша?

Саша вздохнул:

– Маруся – моя юность! Это параллельно с тем, что есть, понимаешь? Оно существует и никуда не исчезло… – Саша помолчал и добавил: – «Все, что было однажды, будет всегда! Бог сохраняет все…» Это самый лучший текст, я тебе как копирайтер говорю!

Вся Машина жизнь сейчас сводилась к театру. Палыч буквально фонтанировал творческой энергией и готовил к постановке сразу три спектакля. Как ведущая актриса, Маша была задействована во всех трех в главных ролях. И какие роли – мечта! Ей бы жить да радоваться, а она порой чувствовала смертную тоску и отчаяние. Вчера Палыч сообщил, что дает ей роль Офелии – а у Маши вдруг началась истерика. Она хохотала как сумасшедшая и не могла остановиться.

– Ты что, Басманова? Рехнулась? – нахмурился Палыч.

Отсмеявшись до слез и боли в животе, Маша пояснила:

– Дело в том, что когда-то я мечтала накопить такой жизненный багаж, чтобы можно было сыграть Офелию!

– Ну и чего? – добродушно спросил Палыч. – Накопила?

– Накопила! Уже топиться впору! И плыть… В цветах!

– Да ладно, Басманова! Топиться! Какие твои годы… Я из тебя еще приличную актерку сляпаю!

Между тем финансовое положение театра оставляло желать лучшего. Актеры получали нищенское жалованье. Палыч переживал и однажды даже завел с Машей следующий разговор.

– Басманова, знаешь режиссера В.?

Он произнес известную фамилию. Маша кивнула – В. был модным московским режиссером, снявшим несколько нашумевших фильмов.

– Понимаешь, какое дело… Мы с ним вместе учились… Он, конечно, порядочное говно, но суть не в этом. Сейчас В. отбирает актеров для своего нового проекта. В частности, ему нужна актриса примерно твоего формата. В общем, сегодня он будет у нас на прогоне. Постарайся ему понравиться, вдруг это твой шанс! В Москву уедешь, там перспективы, деньги приличные!

Маша изумленно вытаращилась на Палыча:

– А как же вы? И театр? Как я вас оставлю?

Палыч усмехнулся:

– Ну, закудахтала! Успокойся, дура! Может статься, ты ему даром не нужна!

Вечером на прогон пожаловал В. – седовласый, надменный. Он сидел рядом с Палычем и смотрел на сцену. Никаких эмоций при этом В. не выражал, для Маши осталось полной загадкой, понравился ему спектакль, в частности актерская работа, или нет.

Однако дальше события развивались довольно неожиданно. Выйдя из театра после прогона, Маша услышала, что ей сигналят из красивой машины. Она подошла ближе. Дверца распахнулась, и наружу высунулся режиссер В.

– Добрый вечер!

Она растерянно кивнула.

– Обсудим вашу творческую судьбу, Мария?

– Вам понравился спектакль?

В. снисходительно кивнул:

– Довольно мило. Палыч – большой оригинал! Впрочем, я хотел поговорить именно о вас, девочка! Что, если нам поужинать вместе?

В дорогом ресторане В. много и громко шутил, а также расписывал Маше прелести московской жизни. Девушка терпеливо слушала, пытаясь понять, к чему он ведет.

Ближе к десерту В. заметил:

– Вы очень талантливая, детка! В вас есть нечто особенное! Вы такая… живая! – Ничуть не смущаясь, многозначительно глядя на Машу, он спросил: – Поедем ко мне в отель?

Она бросила на В. тоскливый взгляд. В принципе все было ясно с самого начала. А приглашение «отправиться в номера» и вовсе прозвучало недвусмысленно.

– Так сразу в отель?

Она попыталась задать вопрос с иронией, но у нее не получилось. Мешал пиетет, испытываемый к маститому режиссеру, – все-таки известная личность.

– Ну а что, Машенька? – грустно вздохнул В. – Мне за девушками ухаживать некогда! Вы же сами понимаете – я принадлежу искусству! Целиком в творческом процессе! Никакой личной жизни!

Она угрюмо молчала.

В., однако, ничуть не смутился:

– Когда вы переедете ко мне в Москву, детка, то сами увидите, из какого безумия состоит моя жизнь!

Кажется, он даже кокетливо вздохнул.

– Предполагается, что я перееду в Москву?

– Во всяком случае, я вам это предлагаю. У меня есть для вас любопытное предложение. Роль в моем новом фильме!

«А может быть, так надо? – подумала Маша. – Может, нужно принести себя в жертву?» Да и что, собственно, она блюдет? Женскую честь? Но мужчина, которого она любила, ее бросил, и Маше некому хранить верность. Так не все ли равно? А этот по крайней мере незаурядная личность, как-никак талант.

– Пожалуй, я выпью еще! – улыбнулась Маша.

– Конечно, детка! – ласково кивнул В. – Сколько хочешь!

В номере отеля она попросила еще шампанского. Для храбрости. В постели В. оказался не столь креативен и изобретателен, как в своих фильмах. Он пыхтел, выглядел неуклюжим и вообще был противный и потный. Маша лежала как бревно и думала о том, что даже высокое искусство не стоит таких жертв. Наконец В. оставил ее в покое.

Она находилась в постели с абсолютно чужим человеком и сознавала невыносимый абсурд ситуации. Ей хотелось не то что уйти, а стремительно убежать из этого номера. Прямо голой выскочить на Невский проспект и мчаться, мчаться прочь… Она встала и начала поспешно одеваться, путаясь в одежде. В. задумчиво наблюдал за ней.

– Маруся! – басом пропел режиссер. – Зачем так спешить? Оставайся до утра?!

– Нет, я спешу! – пролепетала Маша.

– Когда ты приедешь ко мне в Москву? Считай, что роль у тебя в кармане!