Чтение онлайн

А я в ответ подыгрываю ему в совершенно не важных для меня вещах. Наш союз сначала вспыхнул громким скандалом на греческом побережье (дядя пытался обвинить Андрея в том, что он меня совратил и испортил), но очень быстро стух. Мой Димитрий Шамли получил не участок под гостиницу с выходом к морю, который хотел сторговать за меня с Мелосов, а хороший откат от Темирова. И это жутко несправедливо, но бороться за справедливость я временно прекратила. Это чревато.

— Ты ужинал? — спрашиваю, запрещая себе пялиться на мужчину слишком открыто и долго.

Андрей мотает головой. Ерошит волосы и трет шею.

Устает. Занят делами. Из-за этого я даже не могу обижаться на его незаинтересованность к течению моей беременности.

Кстати, в два округа я ему не обошлась. Греческие выборы прошли успешно для Андрея и его политической партии. Отчасти, наверняка, потому что наша история закончилась браком. Я этому не радуюсь, мне всё равно. Но, случись иначе, чувствовала бы себя виноватой.

— Я приготовила. Там не много, но…

— Спасибо, Лена.

Приглашаю мужа-гостя сначала мыть руки, а потом в его же столовую. Он садится. Я за ним ухаживаю.

Едим какое-то время в тишине. Не сказать, чтобы уютной. Андрей углублен в размышления. О чем — вроде бы и хочется спросить, а вроде бы и кто я ему?

Но больше желания узнать, как его дела, меня изнутри распирает желание рассказать, как я сходила к врачу.

Он так и не спросил, кто у нас будет. Ни через час. Ни через два.

И ужин мой жует, явно больше механически двигая челюстями, чем получая удовольствие. Хотя мусака вкусная. Это факт.

Андрей старается приезжать хотя бы дважды-трижды в неделю. Иногда остается ночевать. Благо, спален в доме хватает.

Это нужно, чтобы мы не вызывали вопросов и подозрений. Но отсюда ему, конечно, утром на эфиры, встречи и заседания ездить долго и неудобно. Я бы тоже на его месте осталась жить в столичной квартире.

И я бы тоже поселила нелюбимую жену отдельно.

Я всё понимаю. Я не против.

— С малышом всё хорошо.

Завожу беседу условно издалека, сдаваясь перед своей несдержанностью. Андрей кивает и поднимает взгляд от тарелки на меня.

— Да. Я читал. Спасибо, что пишешь.

Слегка улыбаюсь, пытаясь не обращать внимания на вспышку досады. В сложившихся условиях наш родительский союз кажется мне чуть ли не идеальным, но внутри всё равно живёт червячок-сомневатор. Возможно, мне бы хотелось видеть в нём больше эмоций.

Возможно, я правда была бы счастлива, если бы у него получилось утром со скринингом.

— УЗИ — это так увлекательно! Ребенок там живёт, двигается. Сердце бьётся. Жаль, что у тебя не вышло.

— Да, жаль, — слышу и как-то не очень верю. — Возможно, в следующий раз вырвусь.

Да, возможно.

— И пол… Обычно его на восемнадцатой неделе определяют. А у нас так быстро… Я была в шоке. Решила, что интригу тянуть нет смысла…

Замолкаю и жду того самого вопроса, но Андрей кивает, жуёт. Мне кажется, даже толком не слушает.

Ну вот что за человек? Как можно своей политикой интересоваться больше, чем ребёнком?

Или это у меня центр вселенной сместился, потому что ребёнок внутри?

Не знаю. Возможно.

Поначалу мне было очень сложно и больно. Моя мечта рухнула руинами к ногам. Вместо нарисованного в голове замка я получила острые обломки кирпичей, которые теперь надо разгребать.

Чтобы не отчисляться, взяла в университете академотпуск. Андрей сказал не волноваться, по истечении оговоренного нами срока меня обязательно примут назад. Он гарантирует.

Дело за малым: выносить. Родить. Создать для общественности видимость крепкого и располагающего к себе союза. А потом…

Вздыхаю, прокашливаюсь и всё же хочу его додавить.

— Мы можем сделать гендер-пати.

Предлагаю, смотря на Андрея через длинный стол из-под полуопущенных ресниц. Если честно, аппетит у меня очень слабый и избирательный. Сейчас так вообще есть не хочется. Хочется болтать, захлёбываясь, о ребёнке.

Я успела уже и коляску выбрать. И колыбельку. И пеленальный столик. И я нагло хочу не безразличного «Ок, Лен. Как считаешь нужным», а участия.

Андрей перестаёт жевать. Смотрит на меня, немного хмурясь. По взгляду читаю: «Зачем?»

— Я видела в Инстаграме, что очень многие делают. Это красиво. И это может быть полезно. Всё равно же рано или поздно придётся сказать, что мы ждём ребёнка. А так больше будут обсуждать его пол, чем возможные сроки зачатия.

Пожимаю плечами, делая вид, что мое предложение действительно исключительно рационально. Хотя, честно говоря, мне просто такое нравится. Другой вопрос, что на эту гендер-пати мне и пригласить-то некого. С Побережьем мои контакты разорваны. В университете я физически не успела обзавестись друзьями. Здесь я общаюсь только с Андреем, врачом и нанятыми им людьми.

— Я не приверженец показухи, Лен.

Андрей не лукавит. Я вздыхаю, но не спорю.

На самом деле, ты мог бы сказать: я не приверженец показухи, Лен, но мне-то скажи, кто там?

И я сказала бы. У меня на кухне лежит папка с заключением и теми самыми фотокарточками. Я их очень внимательно рассмотрела. Теперь могла бы рассказать тебе, где у твоего сына носик, где ручки с ножками, а где… Неважно.

Но ладно. Нет так нет.

Принимаю решение не обижаться. Но и пол я Андрею скажу, только когда он сам напрямую об этом спросит. Вот такое будет ваше наказание за равнодушие, господин Темиров.

Мы проводим в столовой час с небольшим. Обсуждаем что-то неважное и бытовое.

Я спрашиваю, останется ли Андрей ночевать, но нет. Завтра утром у него ранний эфир. Чтобы быть в студии в семь, выехать надо в половину шестого. Лучше из квартиры.

Понимаю.

Принимаю.

Провожаю.

— Спасибо за ужин. Очень вкусно. Самочувствие нормальное?