Чтение онлайн

— Есть, только вот новости крайне неприятные. Одного ублюдка мы взяли живым. Покопавшись в его голове, мы установили, что покушение планировалось императорской тайной службой, — голос верховного адепта Воздуха был сух, он пристально наблюдал за реакцией собеседника, гадая, не напрасно ли выбрал его в качестве союзника.

— Проклятье! Этого я и боялся! — в голосе герцога не проскользнуло ни капли страха, лишь бессильная ярость. — Я ничего не могу сейчас предпринять против императора и его безумной женушки! Но и сидеть сложа руки нельзя. Императорская тайная служба рано или поздно добьется своего, и от рода Альтрейни останутся только фамильный склеп и пыльные портреты!

— Могу дать совет. Срочно отправляйтесь в столицу.

— Чтобы самому положить голову на плаху? — горько усмехнулся герцог.

— Добейтесь аудиенции у императорской четы. Сообщите им, что на вас и ваших сыновей были совершены покушения, к счастью, безуспешные. Доложите, что все убийцы уничтожены, взять живым никого не удалось. Непременно выразите уверенность, что это происки внешних и внутренних врагов империи, решивших извести лояльную лично императору и императрице герцогскую династию. Просите защиты и обещайте, что всегда будете самым верным их сторонником, готовым выступить против любого противника. Подчеркивайте, что вам неважно, будет ли этот враг внешним или внутренним. Если вы окажетесь достаточно убедительны, то появится время для того, чтобы не спеша подготовиться и когда-нибудь рассчитаться по всем счетам.

— В этом есть смысл, — задумчиво протянул герцог Альтрейни.

— Других вариантов просто нет. Если вам не удастся убедить императора и, что еще важнее, его супругу в своей лояльности, то рано или поздно вас и вашу семью достанут убийцы.

— Что ж, тут вы правы. У меня нет выбора. Но даже если я окажусь недостаточно убедителен и отправлюсь на плаху, прошу, позаботьтесь о моих сыновьях.

— Конечно, — уверенно кивнул архимаг, но внутренне лишь грустно усмехнулся. Он знал, что если император сейчас прикажет казнить герцога, то, опасаясь прямого конфликта, открыто защищать его сыновей маги Воздуха не будут. Возможно, и сам герцог понимал это, но слишком ему хотелось верить в обратное, ведь больше ему надеяться было не на кого.

Торстен нежно обнял прекрасную беловолосую девушку и повалил ее на кровать. Его рука уже начала задирать платье, когда раздались звонкие удары гонга. Норд попытался перевернуться на другой бок, но противные звуки настойчиво проникали ему в уши. Он со вздохом сел на жестком топчане и встряхнул головой, прогоняя последние остатки сна.

Вокруг уже вовсю суетились разбуженные солдаты тавта. Пожалев о прерванном приятном сновидении, Торстен помянул нехорошим словом того, кто выбрал место для лагеря так далеко от любых поселков. Он был здесь уже больше пяти месяцев и сильно истосковался по хорошей выпивке и женской ласке. Если без первого норд еще мог обойтись, то образы красивых и на все согласных девушек в последнее время посещали его каждую ночь. До долгожданного длительного увольнительного с правом отправиться в ближайший город оставалось всего ничего — пара недель, и терпеть сил уже совсем не осталось.

Рядом с топчана соскочил Кель и тут же широко зевнул. При этом, абсолютно непонятно как, он умудрился сделать это жизнерадостно, хотя Торстен не мог себе представить ничего менее настраивающего на позитивный лад, чем побудка в казарме. А вот его друг не унывал и умудрялся находить плюсы даже там, где остальные бойцы готовы были впасть в отчаянье.

Торстен с тяжкими вздохами начал одеваться. Натягивая пропитанный потом поддоспешник, норд поморщился. Служба давно отучила его от излишней брезгливости и выбила любые намеки на мягкотелость, но облачаться в доспех не хотелось. Давней мечтой всех солдат смешанной пехоты было выяснить, кем было установлено правило, что днем боец всегда должен находиться в полном защитном обмундировании, если не занят такой работой, в которой оно помешает. Учитывая (даже без шлема) солидный вес положенных доспехов, этот обычай серьезно осложнял жизнь любому простому пехотинцу и наполнял его сердце горячим желанием когда-нибудь встретить в темном переулке затейника, придумавшего это. Хотя Торстен уже не раз ловил себя на мысли, что зато теперь он очень привык к доспехам, и они ему мешают куда меньше, чем раньше.

Кель, экипировавшись очень быстро, в который уже раз с любовью провел рукой по прикрепленной к его шлему бармице. После их первого боя оба друга, помимо Кровавой росы за ранения, еще и получили по медной планке. Кель удостоился ее за обнаруженную засаду, а Торстен — за проявленное мужество и стойкость в бою. После допроса одного из раненых и плененных горцев выяснилось, что убитый нордом здоровяк был лучшим в их селе воином и как раз возглавлял отряд, напавший на караван. К наградам полагалось и небольшое количество звонких монет, которых вместе с частью жалования вполне хватило для того, чтобы справить у одного из работавших в лагере кузнецов пару кольчужных бармиц. Денег было жалко, но свои шеи они ценили куда больше.

Когда весь тавт привычно построился перед казармой, появился неспешно идущий октат. Передвигался он медленно не в силу природной лени, а потому, что сопровождал септима, который как раз и шествовал без особой прыти, словно пытаясь подчеркнуть этим собственную важность. Когда командиры остановились перед отрядом, то каждый из стоящих солдат понял, что назревают какие-то события: уж слишком был у них задумчивый, а у октата даже немного тревожный вид.

— Солдаты! Вашему тавту поставлена важная задача. Несколько дней назад нами был захвачен один из горцев, который, прежде чем сдохнуть, под пытками выдал нам примерное расположение своей деревни, — довольно пафосно начал свою речь септим. Ни один из бойцов тавта даже не пошевелился, но все они внутри недоумевали. В горах существовали десятки и даже сотни деревень, и никакого смысла пытками выяснять расположение еще одной не было. Видимо, все же заметив в глазах солдат растерянность, септим поджал губы и продолжил:

— Неделю назад горцы разграбили один из караванов и захватили несколько путешествовавших с ним человек. Пойманный нами горец участвовал в налете и клянется, что их содержат в его деревне. Вам ясна задача?

Дождавшись положенного по уставу ответа, септим с чувством выполненного долга удалился, а октат со вздохом повернулся к подчиненным. Он ни на секунду не поверил, что они действительно поняли приказ, и начал объяснять сам:

— Мы должны максимально скрытно выдвинуться к одной из деревень горцев, где предположительно держат пленников, и освободить их. Самое главное в этом походе — остаться незамеченными до того, как мы нападем на деревню. В противном случае пленников увезут в неизвестном направлении, а нас быстро перебьют. Для того, чтобы обеспечить скрытность, идет только наш тавт, — когда командир произнес последние слова, в его голосе послышались явные нотки раздражения. По-видимому, он не был в восторге от идеи выполнять это опасное задание такими малыми силами. Но приказы в императорской армии не обсуждались, и ему ничего не оставалось, как постараться добиться поставленной цели, не погубив при этом весь свой отряд.

Торстен в очередной раз, стараясь не слишком шуметь, попытался устроиться поудобнее на жестких камнях. Место для привала, по его мнению, было выбрано очень неудачно. Да, от узкой тропы их отделял полноценный скальный уступ, да и деревьев хватало. Но уж очень каменистой оказалась почва. Казалось, куда ни повернись — в ребра вопьется жесткая грань.

Тавт уже четвертые сутки пробирался по Эльтрусским горам туда, где предположительно держали пленников, оказавшихся настолько ценными, чтобы ради их спасения рискнули целым отрядом. Шли только ночью, а днем пережидали в укромных местах, опасаясь быть замеченными. Октат лютовал и требовал от своих подчиненных, чтобы они даже малую и большую нужду справляли в ямку, которую потом тщательно закапывали и маскировали. Сверху ее еще вдобавок посыпали смесью перца и табака, опасаясь собак.

Постоянная необходимость соблюдать осторожность и передвигаться скрытно утомляла. Шлемы несли в заплечных мешках, но постоянно какая-нибудь деталь доспехов так и норовила громко лязгнуть в ночной тишине. Сейчас был полдень, и большая часть тавта мирно спала, надежно укрывшись от солнца и чужих взглядов под тенью уже пожелтевших деревьев. Торстен же вместе с еще двумя солдатами стоял на страже, а вернее, лежал. От долгой неподвижности тело затекало, вдобавок очень сильно надоедала мошкара, которая словно и не заметила приход осени, продолжая настырно атаковать норда.

— Слышь, Тор, — прошептал лежащий рядом пехотинец.

— Ну, — зевнул норд.

— Слыхал, что в империи творится?

— Не-а. Откуда здесь в горах вообще что-то можно узнать? — Торстен дернул головой, прогоняя назойливую мошкару.

— Мне Ритал рассказал, а он еще до рейда где-то новостями разжился.

— Ну выкладывай, — норду не то чтобы было интересно, но ему уже порядком надоело молча пялиться на горный пейзаж.

— Бают — одного из герцогов убили! А еще одного пытались, но его повар спас! А за это убийцы ему в отместку всю семью вырезали, и он с горя повесился!