Чтение онлайн

–  Извини, в спешке ехали, не успели.

–  А что такое? Проблемы какие-нибудь?
– Ахмет даже остановился.
– Ты скажи, поможем, сам знаешь!
– импульсивность характера соответствовала происхождению, но акцента у него не было вовсе.

–  Всё хорошо, друг, не переживай. По следу нехорошего человека идём да потеряли его.

–  Вы? Потеряли?!
– изумился он.
– Не верю!

–  Хитрый, словно лиса, попался - водой ушёл!

Мы подошли ко входу, и инок распахнул дверь:

–  Вы, ребята, проходите, отец Никодим ждёт, а я пока до трапезной дойду, насчёт обеда распоряжусь.

Отказываться мы не стали, дабы не обидеть хорошего человека, но и привычка экономить свои припасы в каждом Следопыте в кожу и в кости въелась. Про все "кладки" не скажу, но у первых восьми, ещё заставших пешие и конные рейды - точно!

Предложив ребятам обождать на лавках в "предбаннике", я разулся и толкнул массивную дверь в тренировочный зал. Никодим был здесь.

–  Отроки, поприветствуем гостя!
– зычным голосом скомандовал он, заметив меня в дверях.

–  Здрав будь-и-благослови-тебя-Господь!
– хор молодых, сильных голосов.

–  И вам не хворать, Божьи воины!
– я знал, что такое обращение им очень нравится.

–  Алексий, над партером поработайте, - бросил Никодим своему помощнику и, раскинув руки в стороны, пошёл ко мне.

Надо сказать, что зрелище было впечатляющее - размахом плеч наставник если и уступал мишке, то не намного. А вот росту был среднего, на пару сантиметров пониже меня. Но силы в нём… Мы, когда первый раз подрались (в шутку, конечно), долго под впечатлением были. Иноки и Следопыты тогда об заклад бились, кто выиграет. С их стороны - грешно, а с нашей - глупо, к тому же проиграли все, и те, кто на Никодима ставил, и те - кто на меня. Поскольку ничья случилась.

Я, признаться, будучи весьма самоуверенным молодым человеком, сам не ожидал тогда подобного результата, ведь до встречи с Никодимом у меня "большой шкаф всегда громко падал". Но первая же плюха от этого "квадрата", как я про себя называл противника, снесла мой далеко не вялый блок, и только винчуновская привычка работать корпусом позволила мне "слить" удар и устоять на ногах. Впрочём, и моя стремительная контратака оказалась для оппонента полной неожиданностью. Получив раз пять по всяким неприятным местам, монах с трудом разорвал дистанцию и, постояв пару минут друг напротив друга, мы рассмеялись и, поклонившись, пошли обниматься. С тех пор десять лет прошло, а дружба наша только крепнет.

Вдоволь наобнимавшись, мы прошли в каморку наставника.

–  Всё бегаешь, Илюшка?
– спросил Никодим, доставая из шкафчика стаканы и вазочки с мёдом и вареньем.

–  А что делать, служба такая, - мой друг относился к тем немногим за пределами нашего "государства", кто знал как задачи, так и возможности нашего Братства и потому более подробные объяснения ему не требовались.

–  А чего к нам прискакали?
– щелкнув клавишей доисторической редкости, электрического чайника, монах присел на стул.

–  Пришлых гнали, - посвящать даже его во в с е подробности нашего дела я не имел права.
– Издалека пришли гости дорогие, аж с янтарных берегов.

–  Да ну!
– Никодим недоверчиво изогнул бровь.
– Всё не успокоятся, ироды? Чего на этот раз хотели?

–  Странного. Ты отца Андрея когда увидишь? У меня для него от Виталия Андреевича весточка.

Никодим переменился в лице и смущённо затеребил бороду.

–  Что не так, Никодимушка?

–  Отче вчера преставился - грусть в голосе монаха была не показной ни разу.

Я опешил, отцу Андрею ведь и шестидесяти не было!

–  Болел он, - после долгой паузы произнёс инок.
– В феврале месяце слёг, почитай сразу перед днём Русского воинства, да и сгорел в три месяца. В нём едва половина от прежнего осталась. Вы людей на улице должны были видеть - прощаться народ с раннего утра идёт, хорошего человека Господь к себе прибрал…

Я достал маленькую фляжку и, пробормотав "Помянем!", сделал большой глоток. Настойка обожгла глотку, выбив слезы из глаз, но стало легче. Я протянул фляжку Никодиму. Обычно он спиртного не употребляет, но сейчас приложился. Помолчав с минуту, он сделал ещё один глоток и тряхнул коротко остриженной головой:

–  Вот так вот, брат. Батя твой два года назад, отче сейчас… Уходят старики. Уходят. Как хоть, Андреич ничего?

–  Нормально с ним, здоров и силён пока, вот полковник Поликанов из псковских зимой умер. Сердце.

–  Эх, судьба, судьбинушка… На себе вытащили нас, кровь проливая… Прощаться пойдёшь?

–  Конечно! Он мне не чужой был!

–  Я отведу. Позже. Что за послание?
– он перешёл на деловитый тон.

–  А кто вместо наставника теперь? Отец Владимир?

–  Пока он, а там видно будет.

–  Этот поймёт, тоже из прежних. Послание такое: "Трехголовые начали игру. В деле и те, с кем дедушки бились. Юг готов проснуться, и прислал карфагенские яблоки раздора. Солёные уши что-то затевают не во благо всем".

–  Вычурно, ничего не скажешь!
– хмыкнул Никодим.

–  Это что, вначале вообще в стихах было.

–  Мне подсказку не дашь?

–  Нет. Но своими словами расскажу, что со своего шестка вижу.

–  Давай, а я уж мужикам нашим пошепчу.

–  Ну, слушай… Всплыли шведы, причём у нас они давно. Базировались между вами и нами. Серьёзно вросли. Кликуха "Дуб" тебе о чём-нибудь говорит?

–  Да.

–  Так вот, пришлые под него косили. Шалить начали с недетского наезда на меня лично, - заметив удивлённое выражение на лице собеседника, пояснил.
– Как барана увезти попытались, еле отбился. Мы их зажали и затрамбовали.

–  Охотно верю, - улыбнулся Никодим.

–  Но их главный соскочил, причём так хитро, что мы только диву давались. Гедеван его пробил по старым документам и выяснил, что он ещё из "древних". Прикинь, одним из вариантов ухода был вертолёт.

–  Щедро, ничего не скажешь!

–  А на борту были мальчики со шведскими "собачьими бляхами", не фальшивыми ни разу.

–  Весело у вас!

–  И у вас - тоже будет. У пришлых - база под Кимрами.

–  То есть они могут на все стороны работать.

–  Я думаю - недолго, Андреич сказал "фас", потому я и сюда заехал, чтобы вы веселье не пропустили.

–  Я понял, Илюха! Вы пока в трапезную сходите с Ахметкой, а я к Старцам нашим пойду.

Уже стемнело, когда мы, вместе с Тушканчиком и Шляпой, тоже знавшими отца Андрея, пришли в Цитадель. Никодим пошёл с нами, и потому нас пропустили через Каличьи ворота, в отличие от обычных посетителей, которым вход был разрешён только через главные, Святые.