Чтение онлайн

–  Смогли бы, но военная фортуна, сам знаешь, девка такая… Капризная, стерва!

Межников молча сделал отхлебнул чаю, несколько секунд покатал жидкость во рту, проглотил, потом поставил чашку на стол и посмотрел на главу Следопытов:

–  То есть я правильно понимаю, что вертолёт был только для прикрытия?

–  Да, именно так.

–  И, соответственно, игра пошла резкая.

–  Совершенно верно!
– Виталий Андреевич выбил пальцами дробь по столешнице.
– Валер, давай-ка сюда диковинку!

Терёшин достал из портфеля небольшой свёрток и положил его на стол перед собой.

–  Что там?
– спросил Межников.

–  А ты открой, Миша. Порадуйся.

Генерал аккуратно развернул бумажный кулёк.

–  Твою мать!
– выдохнул он, глядя на лежащий перед ним фрукт с далёкого юга и нашивки Королевских ВВС Швеции.

–  … Вы толком так ничего и не объяснили, полковник! Так - намётки и намёки сплошные. Может, более конкретно поговорим?

–  Ага! Уф! Хорошо!
– Удовиченко опрокинул на себя лохань холодной воды и теперь пыхтел и фыркал словно морж, вылезший на берег. Разговор продолжился и в парной, как говорится - без отрыва от производства.

–  Что "уф"?
– я сам окатился ледяной быквально минуту назад и отлично понимал состояние полковника, но не всё же гостям нам по ушам ездить и психологически давить.

–  "Уф" - потому что хорошо!
– рдея лицом, умиротворённо ответил полковник.
– Больше двух недель к вам добирались, а в дороге какая на хрен баня?

–  Обыкновенная, следопытская.

–  Это как?
– на лице Удовиченко явственно отразился неподдельный интерес.

–  Да элементарно! Неужто не знаете?

–  Может и знаю, но не знал, что она "следопытская", - мы устроились на лавке в предбаннике и наслаждались покоем, потягивая брусничный морс.

–  Её раньше "индейской" ещё называли.
– пустился я в объяснения. Ставите палатку, а ещё лучше - тент с пологами, что бы дно не попортить. Рассаживаетесь внутри. Камни в костре нагреваете, внутрь заносите и поддаёте, как обычно. Только лица отворачивать приходится - это если в маленькой делать.

–  А, слышал я про такой способ. Но как-то не догадались сделать. Да и мыться не очень удобно.

–  Это почему же не удобно? Камни в вёдра с водой - вот и тёплая. А основная грязь с потом сходит. У нас раньше в любом рейде баня в обязалово была - вместо дегазации.

Старик покачал головой:

–  У нас в "горячие" зоны мало кто ходил, вот и не появилось привычки. Специфика… Да и ИПП с ИДК у нас хватало…- и после небольшой паузы неожиданно попросил: - Раскажи, как раньше в Москву ходили, Василич.

–  С какой целью интересуешься, Сергеич?

–  Я в столице только один раз и был, - грустно, как показалось мне, ответил пожилой вояка.
– Как училище окончил на три дня приехал… Мир посмотреть, себя показать…

В две тысячи одиннадцатом. Осенью.

–  Ну это рассказ не на пять минут Сергей Сергеевич. Неужели никто из ваших сюда не рейдовал?

–  А на хрена? Добычи путной и рядом немало было, а за полторы тыщи вёрст переться, чтобы дозу схватить, а потом назад добычу через бандитские края волочь - кому это надо?

–  Это у вас Москва под боком была. Хотя, думаю, вы туда не часто ездили.

"Это ты так, полковник, сейчас говоришь, потому как вам вряд ли знакомо то, что мы тут пережили!
– зло подумал я, при этом внешне невозмутимо отхлебнув морсу.
– А когда за те места, где товар лежит и при этом не фонит или фонит несильно, резня идёт такая, что асфальт от крови красный, тогда хочешь-нехочешь в Столицу поедешь. Иной раз лучше с дозиметром по "горячей" зоне поползать, чем с отморозками рубиться".

–  Думаете или знаете? Ни за что не поверю, что у вас в загашнике пары тысяч фотографий Москвы после удара нет. Положа руку на сердце, полковник, признайтесь!

–  Фотографии, Васильич, это не то. Вот, к примеру, есть у нас несколько фотографий, где вы с отцом сняты. Всё честь по чести - ОЗК, противогаз… Ну и как, скажи на милость, можно утверждать, что это вы?

–  Не мои проблемы, если честно, Сергеич. Если вам кто-то втюхал фотки на тему "Бес и Заноза выносят сокровища Алмазного фонда", а вы не озаботились атрибуцией, то кто вам злобный буратино?

–  Да ладно тебе, Илья, - миролюбиво и совершенно спокойно ответил полковник.
– Фотки те из альбома Саши ЧеГевары были. Помнишь такого?

Ну ещё бы я его не помнил. Александр начинал вместе с отцом и Андреичем, да вот потом его немного не в ту степь понесло. Заговорил про засилие милитаризма в нашей жизни. Что дескать война закончилась и пора мол людям гражданское общество строить. Я и сам эти разговоры слышал, да по малолетству не понимал тогда о чём "дядя" Саша речь ведёт. Потом, когда я уже со Скандинавской войны вернулся, узнал, что ЧеГевара сколотил ватажку из наиболее резких и, чего уж там душой кривить, жадных Следопытов и подался на юг. Помню отец в сердцах сказал: "Ну да, это ж надо такое придумать "Надоело мне выживать, хочу жить"". А потом выяснилось, что перед уходом беглецы основательно почистили наши запасы медикаментов и прочих ценностей, так что пришлось в экстренном порядке в Столицу рейды организовывать. А ведь к тому моменту там уже мало чего осталось.

–  Да, этого гада я неплохо помню. Как он, у вас хорошо устроился?

–  Честно? Не очень. У нас-то атрибуты власти повесомее. Даже правоохранительные органы есть.

–  То есть и на "сладком" Юге у него не срослось?

–  Не срослось, - подтвердил Удовиченко.
– Знаю только, куда-то на Волгу он подался. В Приграничье.

–  А альбомчик его к вам как попал?

–  А он его сам принёс. Услуга за услугу, так сказать.

–  А, решил себе местечко в жизни расчистить, про нас байки рассказывая, - догадался я.

–  Точно. Ну и наша служба на заметку вас взяла.

–  "Матерьяльчик в папочку"?

–  Можно и так сказать. Можно подумать, что у вас по другому?

–  Да нет, всё как везде. А с чего вы разговор про славу и известность завели?

–  Видишь ли Илья, ситуация в мире так сложилась, что большинство государств, я предпочитаю это слово, если не возражаешь, уже устаканились в своих границах и прямая агрессия - вещь если и не маловероятная, то гораздо более редкая, чем десять или даже пять лет назад. Согласен?