Чтение онлайн

– Не клянитесь слишком рьяно, молодой человек, – сурово перебил его Клик. – Как бы не пришлось вам забирать ваши клятвы обратно. Мы с мистером Наркомом хотели бы взглянуть на хранилище и осмотреть тело, если вы не возражаете.

– Конечно. Уилсон, вам лучше пройти с нами, вы можете нам понадобиться. Сюда, джентльмены.

С этими словами управляющий поднялся на ноги, отворил дверь своего личного кабинета и по столь же личной лестнице начал спускаться в расположенное внизу хранилище. За ним шли Клик и мистер Нарком. Замыкал процессию юный Уилсон, необычайно взволнованный предстоящим испытанием. Когда они проходили мимо двери, ведущей в банк и предназначенной для банковских клерков, в нее вошел старик Калькотт и почтительно остановился перед управляющим.

– Прошу прощения, сэр, – произнес он. – Я подумал, что, возможно, вы захотите на это взглянуть.

Он протянул ему пятифунтовую купюру. Мистер Брент взял банкноту и начал пристально ее рассматривать. Вдруг с его губ сорвалось негромкое восклицание.

– А541063! Бог мой, Калькотт, где вы это взяли? Кто..?

Калькотт потер ладони, как будто наслаждаясь обсуждением какой-то пикантной новости.

– Полчаса назад, сэр, это принес мистер Джордж Баррингтон с просьбой разменять.

Джордж Баррингтон! Все члены маленькой группы с изумлением переглянулись, и Клик заметил, что лицо молодого Уилсона на мгновение разгладилось. Значит, мистер Джордж Баррингтон? Вверх по щеке Клика поползла странная однобокая улыбка и тут же исчезла. Группа продолжила спуск по лестнице, несколько оглушенная этим поворотом событий.

Узкий темный коридор вел непосредственно в хранилище. Никто не назвал бы это помещение просторным, но его отличали необыкновенно толстые стены. Подобно большинству хранилищ, оно было сооружено из бетона и освещалось одной-единственной электрической лампочкой, свет которой тускло отражался от серых каменных стен. Вентиляция тут осуществлялась только через ряд маленьких отверстий, около дюйма в диаметре каждое, в основании ближайшей к коридору стены – прямо напротив сейфа. Они были столь крошечными, что, казалось, сквозь них не протиснется даже мышь, если бы ей вдруг этого захотелось. Эти отверстия были расположены так низко, что заглянуть в них было физически невозможно, и хотя Клик тут же отметил их наличие в хранилище, он ничего не сказал и, похоже, почти не обратил на них внимания.

Быстро обведя взглядом помещение, он увидел все, что ему было необходимо. Сейф у стены, тело старого банковского служащего, заснувшего вечным сном и охраняющего хранилище после смерти так, как это не удалось ему сделать при жизни. Клик направился к нему, но вдруг остановился, всматриваясь в то, что напоминало крошечный клочок бумаги.

– Эй! – вырвалось у него. – Вы ведь не позволяете курить в хранилище, мистер Брент? Не то чтобы это могло причинить какой-то вред, но…

– Разумеется, нет, мистер Хедланд, – отозвался управляющий. – Это строго запрещено правилами.

Он бросил свирепый взгляд на молодого Уилсона, который уже снова разнервничался. Этот взгляд окончательно вывел его из равновесия.

– Я не курю, сэр, – заикаясь, пробормотал он в ответ на испепеляющий взгляд управляющего.

– Рад это слышать. – Клик любовно погладил портсигар у себя в кармане, как будто извиняясь за это несправедливое обвинение. – Но я ошибся, это вовсе не окурок, всего лишь обрывок бумаги. Так, чепуха.

Он наклонился, чтобы поднять клочок с пола, и сделал вид, что небрежным движением отбрасывает его в сторону. Лишь мистер Нарком, привычный к проделкам своего знаменитого коллеги, заметил, что тот прикарманил находку. Затем Клик пересек комнату и на мгновение замер, глядя на тело, съежившееся и изуродованное агонией смерти, которая настигла его столь жестоко и загадочно.

Так значит, это и был Уилл Симмонс. Что ж, если по лицу судить о характере, – что в девяти случаях из десяти себя не оправдывает, – то доверие мистера Нейлора-Брента было более чем заслуженным. Строгие правильные черты с плотно сжатыми губами указывали на человека, который никогда не подведет друга и никогда не простит врага. Молодой Уилсон подошел и тоже остановился рядом с Кликом, глядя на тело. Внезапно его сотрясла крупная дрожь, и он закрыл глаза.

Голос мистера Брента нарушил тишину, так часто воцаряющуюся в присутствии смерти.

– Я так полагаю, джентльмены, – тихо произнес он, – что я могу вернуться к себе в кабинет. У меня нынче много важных дел, так что с вашего позволения я удалюсь. Видите ли, банк скоро закрывается, и мне необходимо решить ряд серьезных проблем. Уилсон, останьтесь здесь, с этими джентльменами, и окажите им любую посильную помощь. Проведите их по банку, если они этого пожелают. К работе можете сегодня не возвращаться. С любыми вопросами обращайтесь ко мне, без колебаний.

– Благодарю вас, мистер Брент. Мы будем иметь это в виду, – Клик церемонно поклонился, провожая взглядом управляющего, – но, вне всякого сомнения, мистер Уилсон сможет оказать нам всю необходимую помощь. Прежде всего мы осмотрим тело и сообщим вам о результатах.

Фигура мистера Брента скрылась за дверью, и Клик, мистер Нарком и молодой Уилсон остались наедине с мертвецом.

Клик опустился на колени перед неподвижным телом и тщательно его осмотрел. Самому пристальному изучению подверглись стиснутые руки, но комментировать это он не стал, а лишь несколько раз молча перевел взгляд с этих рук на фигуру молодого кассира, который дрожа стоял рядом с ним.

– Гм, конвульсии, – наконец тихо пробормотал он, и мистер Нарком выжидательно всмотрелся в его лицо. – Должно быть, его отравили аконитом… но каким образом?

Он снова замолчал, устремив мысли в это русло. Если бы мысли можно было видеть, то они показали бы следующее: конвульсии – корчи – мучения – веревка.

Внезапно он обернулся к Уилсону. Его лицо являло собой маску, скрывающую его эмоции.

– Послушайте, мистер Уилсон, – сурово произнес он. – Я хочу, чтобы вы сообщили мне истинную правду. Раз вы имеете дело с полицией, это будет самым мудрым решением, знаете ли. Вы абсолютно уверены, что Симмонс ничего не сказал о причине смерти? Какими были его последние обращенные к вам слова?

– Я умолял его сказать мне, кто с ним это сделал, – дрожащим голосом ответил Уилсон, – но все, что он смог произнести, было: «Веревка… осторожно, веревка… страшная веревка… страшная веревка». А затем он умер. Но вокруг не было никакой веревки, мистер Хедланд, и я и представить себе не могу, о чем говорил мой дорогой старый друг. И даже думать о том, что он умер… умер…

Его голос сорвался, и он умолк. Тогда снова заговорил Клик:

– И вы ничего не видели и не слышали?

– Ну… трудно сказать. Был какой-то звук… еле слышный шепот, шелестящий и высокий… похожий на тихий протяжный вздох. Я подумал, что он мне почудился, и прислушался, но больше ничего не уловил. После этого я бросился к сейфу и…

– Почему вы это сделали?

– Потому что за обедом он мне рассказал о банкнотах и заставил меня пообещать, что я никому о них не скажу, и я испугался, что кто-то их украл.

– Возможно ли, чтобы кто-то подслушал ваш разговор? Где вы обедали?

– В «Розе и короне». – Голос Уилсона снова задрожал, как будто воспоминания об этом происшествии снова повергли его в ужас. – Мы с Симмонсом часто обедали вместе. За нашим столом больше никого не было, да и вообще бар был практически пуст. Неподалеку сидел только старый Рамаджи, темнокожий парень, который держит в городе индийскую лавку. Он тут старожил, но до сих пор почти не понимает английский. Да и вообще, большую часть времени он так накачан опиумом, что, даже если и слышал наш разговор, все равно ничего бы не понял. В тот день он явно не воспринимал окружающее, потому что мой… мой друг Симмонс, я хотел сказать, это отметил.