Чтение онлайн

Понимая, что это входит уже в привычку, но мы, вновь, забыв о холоде и страхе, выскочили во двор в том, что было. Авто, моргая лампочками, словно заигрывая и подмигивая, орало во всю мощь охранной системы. Ирина и я, заткнув уши, остановились у самого крыльца веранды, а Алексей, на ходу отключив сигнализацию, начал осмотр техники, обходя ее вокруг.

– Да, елки,– раздалось, когда он зашел за машину.

– Что? Леш?– испугалась я за брата.

– Стекло сзади разбили, уроды. Поймаю, руки повыдергиваю.

Я расстроилась вместе с братом, и для себя постановила, что непременно посодействую ему в лишении кого бы то ни было тех самых рук, принимавших непосредственное участие в нанесении урона автомобилю.

На улице было холодно и мы с Ириной стояли, невольно и тесно прижавшись, друг к другу, плечами. Алексей же, растроеный происшествием, холода не ощущал и чувствовал себя в одних трусах вполне даже комфортно. Походив еще немного около машины и, «порадовав» наш слух витиеватыми выражениями из русского фольклера, причем не единожды, в конце концов, вернулся к нам. И вовремя. Жить намс Ириной оставалось минут пять, не более. Мы уже были проморожены настолько, что приготовились во цвете лет покинуть этот мир от переохлаждения.

– Завтра перегоню машину к соседям во двор,– с горечью в голосе начал разговор Алексей, но заметив, что я и Ирина никак не реагируем (ни голосом, ни взглядом), воскликнул.– Чего стоите-то? Быстро в дом!

Но слово «быстро» он выбрал зря, потому, как эта история с ускоренным форсированием крыльца и веранды, была не про нас. С усилием оторвав свое плечо от Ирины, я, взявшись за перила, очень медленно, как ленивец, очнувшийся от дремы, начала подъем по ступеням. Вдруг, я почувствовала, что кто-то тянет меня сзади вниз. Не в силах произнести слов протеста, я обеими руками вросла в перекладину перил, стараясь не упасть. Цепляясь за мою пижаму, тем же манером заспанного ленивца, каравеллой мимо проплыла Ирина, вырвавшись в лидеры, по передвижению к цели. Мысленно осыпав ее (с горкой), почти теми же словами, что и Алексей до этого хулиганов, произнеся их в таком же кратном количестве, я дала зарок наказать Ирину, как только догоню. Но, очутившись в доме и получив кружку горячего чая прямо в руки, я оттаила (при чем, в прямом смысле слова) и простила все обиды.

– Ну, вот, кому это надо?– не мог найти себе места брат, измеряя комнату шагами.– Честное слово, найду, убью.

– Да, ладно, Леш,– попыталась я его успокоить.– Одно стекло не страшно. Я боюсь иного. Боюсь, что ущерб этот нанесен с умыслом. Специально. А в салоне-то все цело? Ты смотрел?

– Забыл,– реактивно среагировал брат, на этот раз, хватая куртку с вешалки.– Пойду, гляну.

Одевшись, Алексей ушел. Мы же с Ириной решили не ходить, каким-то особым женским чутьем понимая, что преступник на сегодня свой план выполнил.

– Я, знаешь, что подумала,– заговорила, согревшаяся Ирина.– Нас или пугают, или выживают. А, впрочем, не исключено, что и то и другое, и второе есть следствие первого.

«Обалдеть»,– широко, приняв это решение самостоятельно, раскрылись мои глаза от удивления. Ну, никак сейчас, да и потом (чего уж душой кривить), не ожидала я от Ирины такой постановки предложения и выводов. Она же, судя по последующей фразе, намерилась меня добить:

– Уже хорошо.

– Никак не уразумею, что тебе так понравилось?– подивилась я еще больше, не скрывая этого самого удивления.

– Убивать нас не собираются,– последовал еще один непредвиденный вывод.– Добиваются, чтобы напугались и уехали. Но кто из нас та «баба»? Вот в чем загадка.

Ирина выпучила свои глаза на меня, словно я и была тем преступником, который должен расколоться и признаться в преступлении прямо-таки немедля.

– Ты что думаешьпо этому поводу?– последовал за выпученными глазами вопрос.

Облегченно выдохнув и осознав, что подозрения с меня сняты, я подключилась к дискуссии:

– Не знаю. Нас пять баб было. И я бы поспорила относительно варианта «выживают нас из дома». Зачем им или ему нас выживать? А вдруг то, что они или он ищут, уедет вместе с нами?

– А, если нас пугают для того, чтобы вернулись уехавшие представители нашего общества?– осенило Ирину.– Ну, предположим, они думают так. Эти испугаются и вызовут обратно других, для поддержки.

– Я бы конкретнее сформулировала: ОТ СТРАХА,– хмыкнула я,– Мы позовем не для поддержки, а потому что элементарно испугаемся находиться тут в малом количестве. А что?– понравилась мне версия Ирины, и я согласилась с ней.– Не исключено. И такой вариант возможен. Надо всем звонить, пусть сумки перетряхнут. Вдруг, и найдется какой посторонний предмет в вещах.

Вернулся Алексей, и я рассудила, что настала пора (тянуть больше не стоило) поведать ему всю информацию, которой мы с Ириной обладали.

– Леш, мы тут тебе в прошлый раз не все рассказали,– начала было я, но застопорилась, приметив, как напряглись мускулы брата и заходили желваки на скулах.

То, что не миновать бури, в виде упреков и, возможно, ненормативных фразиологических оборотов с подробным описанием, кто, куда конкретно пойдет и для какой конкретной цели, это я почувствовала рецепторами кожи, едва Алексей повернулся ко мне. Не говоря уж о зрительном контакте.

– Ну-ну,– подошел ко мне вплотную брат.– Продолжай.

Отважившись на прямой взгляд на Алексея, я успела в уме зафиксировать, что окажись я сейчас в лесу, и повстречай тех самых медведей, то испытала бы гораздо меньший страх от зрелища в анфас морды хищников (пусть даже нескольких), чем от лицезрения в анфас лица брата. Я подавилась и закашлялась. Слова застряли в горле и не продвигались ни туда, ни сюда.

Вообще, Алексей был младше меня, аж, на два года, и я никогда не испытывала такого страха перед ним, как в данный момент. «Лучше в лес, на поругание к убивцу!»,– билась в голове, словно птица в клетке, безысходная мысль.

– Это я еще, кое-что слышала,– проблеяла, откуда-то издалека, Ирина, протянув мне невидимую руку помощи.– В ту…ночь…слышала. Когда убили убитого.

Судя по ее «яркой» речи, облик Алексея в гневе и на нее произвел неизгладимое впечатление.

– Я слышала,– откашлявшись, Ирина продолжила с большей уверенностью в голосе.– Я слышала, как они говорили, о какой-то бабе, у которой есть то, что они ищут.

– Какой бабе?– роли резко поменялись, и теперь растерянным выглядел брат.

– Как какой бабе?– осмелела Ирина, уловив в брате эту перемену.– Кого-то из нас, видимо.

– Она имеет в виду,– взяла я себя в руки, перехватив инициативу.– Всех особей женского пола, непосредственно присутствующих в тот момент, когда было совершено преступление, именуемое убийством. Пять женщин, одна из которых причастна к пропаже, так сказать, вещи, принадлежавшей преступникам. И, которую, вещь, они рассчитывают, как можно скорей, вернуть.

От пережитого волненияеня со мной что-то стряслось. У меня случился скачок интеллекта, пробудивший талант формулировать предложения и формировать из них целые речи. Мои сотоварищи, не подготовленные к такому перевоплощению, просто внемлили каждому моему слову, отвесив челюсть.