Чтение онлайн

Коровин мужик, любую уговорит! Я тоже попрощалась, стояла ошеломлённая напором.

– Что будем делать? Мы в твоём распоряжении.

Спросила вкрадчивым голосом Настя.

Я принесла бумагу, ручку.

– Составим список что тут у меня осталось. Может докупить что придётся.

Настя опять набрала номер:

– Папа! Она согласна!

Теперь я живу на втором этаже дома, где Бак построил студию. Студия на первом, на втором остались спальни, уголок с кухней, а главное чудесная ванная комната. Это был их первый дом. Они стали знаменитыми, пели на стадионах и построили эти хоромы, как им казалось тогда. Для нынешних времён так себе дачка, сиротливо стоит поодаль от их нового трёх-этажного замка. Они присоединили пустующий участок соседа, получился гектар не то леса, не то заросшего парка. Получилась маленькая, их персональная деревня.

Картонные коробки со всякой мелочевкой завалили половину аппаратной.

– Это оставим в аппаратной, это отнеси в студию.

Данил с ужасом посмотрел на мешанину проводов.

– Микрофоны не трогай! Начнём с проводов.

Я ползала на коленях, просовывала кабели в коробку, Данил тащил с другой стороны. Устал мальчик, он-то думал в студии будет ручечки крутить и музычку слушать. Поднялся, поморщился, трёт поясницу.

– Сколько ещё этих кабелей?!

– Последние пошли, всего двадцать четыре.

– Зачем нам двадцать четыре микрофона?

Решила не откладывать его образование с первых минут, а то придётся мне всю жизнь на полу в такой позе.

– Сколько нужно чтоб записать ударные?

– Ну два или три.

– Двенадцать, если по хорошему. Для уличной банды годится четыре, а по хорошему двенадцать. Плюс две гитары, четыре голоса, клавиши, вот и все твои кабели. Надо бы ещё запасных десяток.

Я конечно люблю музыку, работать с музыкантами. Люблю делать хороший звук, выставлять на панели все эти движочки, ручечки. И особенно потом, когда слушаешь запись, и всё так классно, и все говорят – неужели это мы! Не такой уж и праздник, все эти провода и лампочки.

«Эй зафонило, эй не контачит, звук как из жопы, не трогай мою гитару, нажрался с утра, голова с похмелья…» не знаю как там в Лондоне, но у нас без крепкого слова не обходилось. Быстрее бы обучить всем этим премудростям Данила. А для меня останется с утра массаж, причёска, переговоры со звёздами в уютном кабинетике, знаменитости вокруг, улыбаются.

А потом вот так на девичнике:

– Знаете, гитарист у них такой неуклюжий, поломал вчера примочку своей кривой ногой.

И показывать фотки где в обнимку с ними.

Эстетика студий звукозаписи это глухая чернота и чёрная глухота которая съедает пространство. Клаустрофобия и абсолютно сухой звук. Бак конечно не ожидал весёлых декораций, а вот его супруга была поражена обстановкой.

– Чёрные панели стен, чёрный потолок, чёрные коврики на полу… Ему нельзя здесь работать. Эта чернота вызовет депрессию!

Легко сказать депрессию, она пыталась скрыть то, что все и так знают. Эта его болезнь иногда наносила ему нокаут, Коровин проводил в психиатрической палате по три месяца. Проблему с эстетикой решили шесть персидских ковров на пол, занавесочки с напечатанными фотками с их концертов, кожаные пуфики и тумбочки.

– Вот так богатые люди проблемы решают.

Подумала я когда привезли всё это и мне вручили счёт в пол-лимона.

Суббота, у Коровиных в доме собрались друзья, понаехали родственники. Для всех накрыли ужин в большом зале. Настя посоветовала взять с собой что ни будь нарядное для таких случаев. Я не собиралась тягаться с затейливыми одеждами музыкальной элиты. Для сегодняшнего вечера выбрала голубое платье, тем более оно покороче. Как говорила Катя – твоё главное оружие Марина, это ноги!

Майский ветер раздувает шёлковые гардины. Звуки музыки из открытых окон. Меня встретили, провели в большую гостиную размером со школьный спортзал. Многочисленные диванчики с низкими столиками рядом, вот и вся мебель, не считая больших ваз на полу. В одном из углов, окружённый толпой у рояля Бак с гитарой. Узнала только одного, барабанщика из их группы.

Настя увела в свою кампанию. Здесь молодёжь, Данил со своей девушкой, тощий и высокий молодой человек, он оказался мужем Насти. Пока меня знакомили я стояла, потом присела на краешек дивана. Старалась быть похожей на гостей телешоу – сидеть не горбиться, ставить ноги прямо, руки на груди не перекрещивать… Спина затекла, пожалела что пришла в этом мини платье. Сейчас бы развалиться вон в том шикарном кресле, ну не демонстрировать же нижнее бельё в такой компании. Подходили незнакомые люди в немыслимых одеждах. Обнимались, целовались, оживлённо болтали с Настей. Меня она представляла как звуко-режисёра, я не возражала. Пока не сели за стол, обслуживали всю эту разодетую, надушенную невероятными ароматами толпу всего два человека. Паша и Маша катали двух-этажные тележки с бокалами и бутылками всех сортов. Гости угощались сами, некоторые довольно успешно. Здесь же суетилась бригада из ресторана, сооружали длинный стол, расставляли стулья.

Кто-то принёс гитары, барабанщик отстучал ритм ложечками по бутылкам, получилось красиво. Бак ударил по аккордам и пропел, вернее проревел на весь этот зал:

– I can t get no satisfaction! I can t get no satisfaction!

Сначала все притихли, а потом началось! Кто-то захлопал в такт, кто-то засвистел, кто-то завизжал, кто-то нашёл бубен и звенел, носясь по полу среди танцующих. В отличие от простых смертных, тут все пели, звенели и танцевали так, что за них не было стыдно. Всё было в жилу, всё впопад. Казалось даже лучше чем на концерте настоящих Роллингов. Моё сердце билось вслед за аккордами, в груди поднималась волна дикого счастья. Хотела уже было достать мобилу, но вовремя вспомнила предупреждение, здесь не принято снимать ни видео, ни фото. Не то что бы копирайт, а просто дурной тон. К сожалению такое же правило за столом. Поэтому не смогла послать всю эту красоту маме и Катьке, обошлась текстом.

Странная тишина. Ни машин, ни ругани со двора, птицы за окном не в счёт. Для таких как я, жителя городских кварталов, это непривычная тишина. На самом деле проснулась не от птиц, а от сильных позывов в туалет. В ванной комнате уютно от запаха парфюма, тёплого каменного пола, блестящих краников и рулона толстой бархатной бумаги. Походила вокруг, приятное утреннее чтение – на полочках десятки баночек и бутылочек знакомые лишь по рекламе в гламурных журналах. Должно быть осталось от предыдущих гостей, богатые у них друзья. В душевой на металлической пластинке под краном гравировка, я встала как нарисовано. Догадалась что за ручка, покрутила, поставила на 42 градуса. Потрясла эту бульбу вправо-влево, вода не пошла. А! Вот так, ладонью от себя. Душ фыркнул, струя от потолка до пола окутала со всех сторон. Полчаса вертелась под водопадом, подставляя все потайные уголки своего тела. Теперь бы умудриться выключить. Стеклянная дверь легко открылась, поискала полотенца. Они обнаружились на полочке, свёрнутые в рулончики.

Вчера Настя продиктовала номер СМСок для прислуги, я послала текст точно по её инструкции:

– «Кофе пожалуйста»

И вправду, минут через десять пришла тётушка Маша. Она не принесла кофе, она принесла коробочки с капсулами и показала как пользоваться кофе-машиной. Сделала мне для примера капучино.

– Вот вам кофе дорогая, такая же кофеварка на первом этаже, где сейчас студия.

Сказала она приятным голосом.

Я пила кофе сидя на кровати в халате и думала «надо же, мне за это ещё и зарплату будут платить»

– Некоторые бегают по утрам, там у двери ключ от калитки. Не забудьте взять, они все спят долго, а я могу уйти и запереть.

– Спасибо, я не бегаю.

– Если захотите позавтракать, это сейчас в том доме.

Она подождала когда я натяну джинсы и мы пошли. Со вчерашнего ужина осталась тьма еды. Маша открывала холодильники и бормотала, перечисляя. К сожалению ничего особо не хотелось.

– Могу сварить вам овсянку или яйцо. Вы с вечера заказывайте по СМС и не забудьте указать во сколько придёте.