Три поколения
Шрифт:
— А хорошо бы сейчас прийти им, опять чайник уплыл.
Вдруг за дверью кто-то взвыл, и такая тоска была в этом вое, что Зотик побледнел и торопливо закрестился. Вой смолк. Взвизгивая, заскребся Бойка.
Зотик толкнул дверь. Заиндевевший пес повалился на пол и заскулил. Зотик без шапки выскочил на мороз и закричал:
— Нефед! Не-фед… дя-адька-а!
— …ет …ет …ка, — подхватило эхо.
Долго еще стоял Зотик, вглядываясь в темноту; у ног жалобно повизгивал выскочивший из избушки Бойка.
«Уж не на черного ли зверя [19] наткнулся, — с тревогой подумал Зотик, — оборони господь, с малопулькой он». Только перед утром, обняв Бойку, Зотик заснул. Проснулся на рассвете и вскочил.
Бойка тоненько скулил во сне и беспомощно дергал лапами.
Глава IV
На след второго соболя Нефед напоролся в вершине речки Шумишки, у россыпи.
Сколь неудобное место: камень и колодник наружи.
Бойка стронул соболя. Нефед побежал в обход, стараясь обойти зверя «сивером», по более глубокому снегу, но зверь ударился в гору. Подъем был тяжелый, буреломниками и россыпью. Соболь попал ходовой, сильный.
19
Черный зверь — медведь.
Дважды собака «садила» зверька на дерево, но оба раза, не допустив охотника, аскыр уносился, забирая все круче и круче.
Запарился Нефед. Устал и Бойка, все время на виду гонявший зверя. В третий раз он «посадил» соболя на страшной высоте: глянешь вниз — голова кружится. Далеко обошел Нефед, огибая кедровники с подветренной стороны. Как всегда, осторожно подобрался к зверю, но в самый последний момент, когда оставалось только вскинуть винтовку, соболь метнулся вниз, к россыпи, чуть не угодив в пасть собаке.
В голове Нефеда мелькнуло: «Перехвачу, а то уйдет в камни».
Он катнулся к краю пропасти и… просчитался!
Наутро Бойка и Зотик по следу нашли Нефеда.
На россыпи чернели сгустки крови, обрывки зипуна, валялись осколки пихтовых лыж…
По камням ползал маленький, беспомощный человечек. Заботливо собирал кровавые клоки в одну кучу и все шептал:
— Нефедушка! Ишь ты, какое дело-то, Нефедушка!..
Обломком Нефедовой винтовки Зотик стал разгребать снег, расчищая место между двумя валунами. Щебень и мелкие камни, выбирая, укладывал в стороне.
Бойка, до этого не отстававший от Зотика ни на шаг, теперь лежал рядом с Нефедом, положив острую морду на вытянутые лапы.
Наконец Зотик приготовил могилу.
«С первым же ветром закатит снегом, — подумал он. — Зверь не тронет».
Даже рукам Нефеда, огромным и окостеневшим, он придал нужное положение.
Торопливо, как на похоронах отца, которые Зотик хорошо помнил, он набросал высокий холмик из снега. И только когда кончено было все, почувствовал, что он один, что надвигается вечер, что горы начинают куриться и что ему страшно.
Глава V
Торопившемуся изо всех сил Зотику казалось, что не успей он вовремя добежать до избушки — и снежный ураган закрутит, затреплет его, как сухой лист.
— Не сбиться бы, — шептал он задыхаясь.
А горы словно переползали с места на место…
К избушке Зотик добрел мокрый и усталый.
Дрожащими пальцами разжег дрова.
— Эка, брат Боюшка, как напугались-то мы с тобой!
Повизгивая, Бойка вертелся у самых ног.
Зотик старался занять себя чем-нибудь, чтобы не думать о Нефеде, об урагане за стенами избушки: колол смолистые дрова, набивал ими каменку.
Вспомнив, что он и Бойка весь день не ели, Зотик уселся около туеска с медом, обмакнул в него хлеб, съел ломоть и дал кусок собаке.
— Вот и добежали, а ты уж, поди, думал… — обращаясь к Бойке, снова заговорил Зотик и замер: совсем рядом с избушкой с грохотом рухнула обломанная вершина старой пихты.
Зотик перестал есть и теснее прижался к Бойке. Снова вспомнился страшный мертвый Нефед.
— А холодно, поди, ему на россыпи, пока снегом не закатит…
Стараясь отогнать эти мысли, Зотик опять заговорил с собакой:
— Уйди-ка от каменки, опалишь шерсть-то.
И оттого ли, что в избушке становилось тепло, оттого ли, что устал за день да и перед этим провел тревожную ночь, голова Зотика клонилась все ниже и ниже, пока не уткнулась в рыжую мягкую шерсть Бойки.
…И снова Зотик проснулся очень рано.
— Высвистело за ночь тепло-то, — сказал Зотик, нашаривая спички, чтобы зажечь огонь.
Бойке обрадовался, как другу. Выгнув спину и вытянув сначала одну, потом другую лапу, пес зевнул.
— Неужто не выспался? А я, брат, уж давно не сплю…
Мальчик старался говорить как можно спокойнее.
Так обманывал свой страх Зотик и раньше, когда, бывало, приходилось возвращаться с покоса ночью, только тогда он начинал петь или громко разговаривать с лошадью.
О том, что предстояло утром, боялся думать. А утро уже заглядывало в окошко.
Дверь подалась не сразу. За ночь ее завалило снегом, и Зотику пришлось порядком повозиться с ней. Зато выбравшись, он увидел, что буря затихает.
Гул ее еще наполнял воздух, но уже становился слабей и откатывался все дальше и дальше. Радовало, что будет тихий день.
— Им хорошо там, дома, на народе, а здесь один…
Заимка, горячие щи, удобная, широкая печка, на которой так хорошо слушать по вечерам рассказы дедушки Наума, потянули неудержимо.
Мальчик вернулся в избушку и торопливо стал собираться.
«Перво-наперво, в дробовик пулю надо…» — решил он и зарядил ружье.
Из сумки Нефеда выложил все лишнее, оставил только сухари; за пазуху сунул коробок спичек и соболью шкурку, за пояс — топор и рукавицы и решительно шагнул за дверь.
— Будь, что будет, не умирать же здесь от страху…
Бойка выскочил из избушки вслед за Зотиком.
Глава VI
Идти было тяжело, в рыхлом снегу лыжи оставляли глубокий след. Бойка, сунувшийся было вперед, вернулся на лыжню. Зотик знал, что держать нужно на полдень, что Щебенюшихинский белок должен быть влево и идти нужно сначала вниз по речке. Этого было достаточно, чтобы уверенно двигать лыжами и шагать вперед от затерявшейся в горах промысловой избушки, домой.