Чтение онлайн

Что должно быть хорошо? Жизнь и так не плоха. Подумаешь, работодатель разозлился, вернее, оба работодателя, Митрофанова-то наверняка той хозяйке наябедничает. Зато Элиза Анатольевна журналам очень обрадовалась, мигом утащила в свой кабинет. И, вообще, Петров кровопийца без чести и совести, Ленке до него никакого дела нет, главное, чтобы деньги платил. А он, между прочим, ещё ни копейки не дал.

– … в книжке вычитала. Серьёзно, железный способ, – вещала Махрутка под бубнёж телевизора, в котором очередной с подтяжками облаивал ту, что в зелёном. Или, может, всё было как раз наоборот. – В общем, там деваха подсуропила так, что граф на неё лошадью наехал. Она, конечно, с копыт кирдык!..

– Лошадь? – мрачно уточнила Старообрядцева.

– Да какая лошадь? Девка. Короче, она типа в обморок упала и платье себе порвала.

– В обмороке?

– Не, ещё до. Ну она специально так подстроила, что вроде оно порвалось и все титьки наружу. Вот и получается, граф её вроде как опозорил. Ну, увидал, как вывалилось-то, – хихикнула басом медсестра, – и давай тот час жениться. Вот бы так Макс со мной. Как думаешь, прокатит?

– Лошадь в квартиру не влезет, – ещё мрачнее предрекла Ленка, косясь на богатырский махруткин бюст.

Нет, ей завидовать не приходилось, конечно, но уж больно всё богато у медсестры было. Тут на самом деле призадумаешься, кто кого с копыт сшибёт: коняга Махрутку, или та лошадь.

– Ну, не лошадь, – усомнилась сиделка. – Но как-то так пристроить…

– Современных мужиков голыми грудями не напугаешь.

– Эх, это вот ты правильно сказала, – с тяжким вздохом согласилась коварная соблазнительница, отправляя в рот целую конфету. – Не графья, чай. И чё я сейчас родилась? Вот лет бы сто назад, да с хорошим приданым…

Что она там с приданым стала бы делать да ещё сто лет назад, Ленке слушать совершенно не хотелось. Она открыла кран почти до упора, чтоб вода лупила в раковину, нарочно гремя, достала помойное ведро, сгребла очистки. Чёрный мусорный пакет был девственно пуст, не считая пустой упаковки из-под таблеток. Вот только этот блистер – красивое слово, фантастическое, почти бластер – Старообрядцевой был хорошо знаком. В смысле, не конкретно тот, что в ведре болтался, а очень похожий. Дядюшка принимал такое же лекарство «от давления», чтобы не скакнуло выше крыши. И препарат был сильным, за рецептом к врачу надо идти, а это целая эпопея! Ленке даже приходилось иногда с работы отпрашиваться, чтобы Михал Сергеича в поликлинику провожать. Но просто так в аптеке его не соглашались продавать ни в какую.

Вот только врачиха же сказала, что у Элизы Анатольевныпониженноедавление.

– Слушай, Махрут, а откуда это? – спросила Ленка, двумя пальцами выуживая блистер.

– Чего? – не сразу поняла медсестра. – А! Это я выбросила. От другого пациента прихватила. Забыла там выкинуть, да на автомате в карман сунула, а тут у меня выпал, ну я и… И чего? Нельзя, что ли?

– Да можно, – пожала плечами Лена. – Только ты говорила, что Элиза Анатольевна у тебя одна.

– Это я сиделкой у неё одной работаю, – окончательно набычилась Махрутка. – А массажи знаешь скольким делаю? К вечеру руки, как у гориллы. Не то что ты, помыла, подмела и гуляй Вася с денежками. Некоторым копеечка тяжким трудом даётся, между прочим! Тут ещё и помойкой в нос тычут, это нельзя, то не смей! Икнуть без разрешения не икни! Тоже мне, раскомандовалась!

– Да я просто спросила, – проблеяла Ленка.

Всё-таки поднявшаяся, медведицей нависшая над столом медсестра – руки в боки, лоб побагровел от праведного гнева – выглядела по-настоящему устрашающе.

– А раз спросила, то и молчи в тряпочку! – рявкнула Махрутка, широко рубанув кулаком воздух и смахнув со спинки углового диванчика мирно спящего Люка.

Кот коротко, растеряно мявкнув, шлёпнулся и не как полагается, то есть на четыре лапы, а на пузо.

– С ума съехала? – завопила Ленка, метнувшись к животине.

Но Людвиг фон Легштенкопф её дожидаться не стал. Может, по своей кошачьей иерархии на графа он и не тянул, но в его аристократическом происхождении сомневаться и раньше не приходилось. Ну а сейчас вспыльчивый, как все истинные дворяне, рыжий твёрдо решил обелить попранные достоинства с честью, покарать обидчика и…

Короче говоря, кот одним, поистине пантерьим прыжком, молча, прямо с места, будто взлетел в воздух, вцепившись когтями в махруткины достоинства, которыми она собиралась Макса поражать, и бешено заработал задними лапами, раздирая куртку спортивного костюма. Ленка охнула, медсестра заголосила дурниной.

– Что тут происходит? – спокойно поинтересовалась Элиза Анатольевна, появившаяся на пороге кухни.

– Уберите! Уберите его! – заорала Махрутка, хлопая себя руками по бокам.

– У-ау! – саблезубым тигром взвыл кот.

Ленка оббежала медсетру по кругу, сначала слева на право, потом справа на лево, больно стукнулась бедром о край стола, примерилась схватить Люка половчее и рухнула на диван, задыхаясь от хохота.

– Дурдом, – констатировала хозяйка, засовывая в рот дужки очков.

– Муа-ар! – одобрил кот, переходя на обертона.

– А-а! – поддержала Махрутка, хватая в пригоршни собственные волосы и крутанувшись волчком.

У Ленки от хохота живот свело судорогой.

– Людвиг, друг мой, – Элиза Анатольевна была само хладнокровие. – Разве джентльменам подобает так себя вести? Стыдитесь!

Кот внял. Кот устыдился. Захлопнул пасть и замер на мгновение, прищурив блудливые глаза, разве что лапкой не разгладил так и не порванную, но изрядно украшенную зацепками куртку. И мягко спрыгнул на пол, где тут же принялся вылизывать бочок, приглаживая ещё стоящую дыбом шерсть.

– Убили! – выдохнула Махрутка, всем своим немалым весом рушась рядом с Ленкой на просевший диванчик. – Убил же, сволота!

Люк перестал вылизываться и коротко, но выразительно глянул на неё, сверкнув глазами.

– Но, но! Всем стоит успокоиться, – приказала Элиза, наконец, входя в кухню. – Убить не убили, но шею поганец вам рассадил, надо обработать. Кошачьи царапки заживают неохотно.

– Где? – завертела головой медсестра, будто на самом деле надеясь рассмотреть собственную шею, и зачем-то рванула молнию, расстёгивая куртку почти до пояса. – Что ты ржёшь, идиотина? – пихнула она Ленку локтём.

– Я не… не… – промычала Старообрядцева, у которой на самом деле уже никаких сил не было смеяться. – Фу-ух! Я просто… Ну хоть кино по той книге снимай! Помнишь, когда Бегемот конферансье голову оторвал, чтоб не завирался? М-да, сейчас и вправду не смешно. Прости, прости пожалуйста. Очень больно? Я сейчас зелёнку принесу.