Чтение онлайн

Только когда его силуэт вдруг стал странно чёрным на фоне слишком близкой, ещё не горящей, но будто светящейся стены, сообразила и пискнула испуганно. Толпа тоже, видимо, до чего-то такого додумалась, ахнула хором, но тихо и опять с места не сдвинулась.

– Сгорит же! – восторженно мяукнул девчачий голосок. – Сашка, снимаешь? Лайков наберём!

– Да мужики, сделайте же что-нибудь! – ахнула женщина. – Или вы не мужики?

Ни опровергать, ни поддерживать её предположения никто не стал. А Старообрядцевой примерещилось, что время остановилось, хотя, может, это Макс на самом деле притормозил у двери, будто обведённой оранжевым по контору. А потом Петров поднял ногу, да пнул филёнку, и это было совсем не красиво, не как в фильмах, без всяких прыжков и разворотов. Зато эффективно, потому что вышибло не дверь, рухнул весь простенок, подняв целые снопы искр и заставив Петрова отшатнуться, прикрыть лицо локтем.

– Макс! – Ленке показалось, что она это прошептала, но, наверное, всё-таки крикнула, потому что на неё начали оборачиваться.

А сам он даже ухом не повёл, шагнул прямо в горящий и до сих пор сыплющий искрами проём.

Тишина тянулась и тянулась, как изжёванная резинка, даже почему-то треска огня слышно не было и мир посерел, словно выцвел.

– Вот тебе и Макс, – сказали рядом и вроде с сочувствием. – Писец котёнку, срать не будет.

– Да ладно тебе, человек всё-таки, – одёрнул его другой. – Слушайте, в самом деле, пожарников то вызвали или нет?

А Ленке было очень, очень холодно. И даже волчий мех, щекотавший щёку, казался ледяным.

Глава 6.3

Макс как рухнул в сугроб, так, кажется, даже вставать не собирался, сидел, опершись локтями о широко расставленные колени, свесив голову, тяжело дышал загнанной лошадью. Ленка пристроилась рядом на корточках, по-прежнему обнимая куртку обеими руками, умильно разглядывая его шевелюру, занавесившую и лоб, и щёки – резинка, стягивающая короткий «хвостик» то ли потерялась, то ли лопнула. Особое умиление у неё будила одна прядь – обгоревшая, вдвое короче других, выгрызенным клоком болтавшаяся над левым глазом.

За Ленкиной спиной прохаживались, никуда не торопясь, пожарные, двое зачем-то разматывали рукав, хотя уже было выяснено, что ближайший люк с гидрантом наглухо перегорожен старенькой бесхозной «пятёркой», и тот, что в техкаморке тоже не доступен, потому как доподлинно не известно, у кого ключи от двери. Наконец-то рухнувший внутрь себя теремок скромно догорал на фоне празднично взрывающихся салютов: петарды с визгами уходили в начавшее по-настоящему темнеть небо, ракеты взлетали, ухали, рассыпая фонтаны разноцветных искр, шутихи крутились по истоптанному снегу. В общем, было весело и по-новогоднему. Правда, люди уже начали расходиться, поняв, что больше ничего интересного не предвидеться и даже скорая никому не понадобится.

– Слющай, хароший человэк, – решился-таки нарушить затянувшееся молчание носатый владелец бывшего ёлочного базара, сидящий тут же, в сугробе и нежно прижимающий к груди подкопченную коробку сейфа. – А зачеэм ты сказал: «Валим?» Каго валим, э-э?

– Понадеялся на национальный менталитет, – буркнул Макс, не поднимая головы. – Раз валим, значит, надо брать руки в ноги, а потом уж спрашивать зачем. Сработало же.

– Ещё бы не сработало, – тоненько, обрадованно пискнула Ленка. – Ты бы себя со стороны видел. Выскакивает такой из огня, страшный, как леший и орёт дурниной! Я сама испугалась, едва не чесанула вместе со всеми. Люди-то ка-ак бросились в стороны! Хорошо, не затоптали никого. А тут они ка-ак начали взрываться! Ужас кошмарный!

– А я-то как пере… к-хм!.. перепугался, когда эти коробки увидел, – хмыкнул Петров. – Слушай, хороший человек, ты почему не сказал, что у тебя там целый склад фейерверков?

– Лицензий нету, нэльзя торговать, штраф будэт, – застенчиво признался носатый и тяжко вздохнул. – Тыперь точна будэт.

Макс покачал головой, глянул на Ленку из-под «выгрызенной» пряди и тихонько, будто стесняясь, засмеялся. Девушка подумала и засмеялась тоже.

Ну правда ведь, было смешно: чертиком из табакерки выскочивший Петров, когда его уже все, включая Лену, успели похоронить и даже частично оплакать; его дикий, по-настоящему дикий вопль: «Валим!»; мигом всё просекшая толпа, ведь даже секунды на раскачку народу не понадобилось; сам Макс, бегущий едва не впереди всех, прижимающий к боку сейф – ну точь-в-точь атакующий американский футболист с мячом-тыквой, как их в кино показывают; и начавшийся салют, от которого во всех дворах хором завыли автомобильные сигнализации.

Ведь смешно же. Если б не было так страшно. Особенно теперь.

– А ты спецназовец, да? – спросила Ленка, враз перестав смеяться и так же разом разозлившись – Отряд «Омега»?

– «Альфа», наверное, – проворчал Макс. – Отряд «Омега» – это коммандос Великой армии Республики во времена Войн клонов.

– Чего?

– Ничего.

– А раз ничего, то на кой ты туда попёрся?

– Она меня ещё отчитывать будет! – хмуро буркнул Петров.

– И буду! Ты хотя бы об Элизе Анатольевне подумал! Что бы с ней стало, если б… Если б случилось чего!

– Да ничего бы не случилось! – кажется, Макс разозлился всерьёз. – Я тебе кто, герой-октябрёнок, чтобы на рожон лезть? При такой кубатуре помещения, температуре горения фанеры и учитывая, что её сейчас пропитывают…

– Плевать мне на кубатуру! Там огонь был!

– Дэвушк, а дэвушк, – примирительно, но очень осторожно протянул носатый. – Нэ ругай сваго мущщин! Нэ харашо. Савсем нэ харашо и жизн он мнэ спас.

– Деньги он вам спас и бумажки, а с жизнью чуть сам не расстался!

– Иногда эти бумажки могут быть поважнее всего остального.

– Ну да, вам ли не знать! – вконец окрысилась Ленка.

– Вот именно.

Макс попытался встать, опираясь ладонью о снег, и зашипел, скривившись, отдёрнул руку, как от горячего. Ладони у него были красные, обожженные, на мякоти левой вздулся белёсый пузырь.

– Чёрт! – выругалась Макс.

– Бли-ин! – дуэтом с ним выдохнула Старообрядцева.

– Ай, шайтан, нэ харашо, – поддержал носатый, качая головой.

– Подождите, надо снег приложить, – засуетилась Лена, пытаясь сообразить, куда петровскую куртку девать. – Только здесь он весь грязный.

– Тебе не кажется, что на сегодня с меня снега достаточно? – ни с того ни с сего развеселился Макс. – Пойдём домой и ты обработаешь мои боевые раны.

– Только не к Элизе Анатольевне, она не переживёт.

– Ты удивишься, узнав, что может пережить Элиза Анатольевна, – пробурчал Макс. – Лучше встать мне помоги, неудобно, зараза. И пошли тогда уж ко мне. У меня, кстати, какое-то китайское зелье есть, уверяли, что покойников поднимает. То ли из когтей тигра, то ли из бивня мамонта.

– Тигры занесены в Красную книгу, – сообщила Ленка, придерживая куртку, чтобы Петрову удобнее было в неё влезть.

– Ты всё-таки вступила в Гринпис, – констатировал Макс, осторожно пытаясь просунуть руки в рукава.

– Да. И вас там уже предали анафеме.

Петров глянул на неё искоса, но ничего не сказал. Старообрядцева подсунулась было ему молнию застегнуть, но заработала ещё один взгляд, после которого желание помочь ближнему подугасло. Правда, дверь в квартиру все-таки Ленка открыла, Макс даже ключи самостоятельно достать не сумел, пришлось ей лезть в задний карман джинсов, аккуратно, чтобы работодатель ничего лишнего не подумал, выуживать брелок одним пальцем. Но могла бы и не стараться, потому как если он всё-таки подумал, то тут же об этом забыл. До неправильных ли мыслей, когда из собственной квартиры на тебе выпрыгивает зарёванная девица и кидается на шею с таким энтузиазмом, что едва на пол не валит.