Чтение онлайн

– Пациент будет жить!

И, прежде чем Гаша успел опомниться, дед влил в него полную кружку «микстуры». Веки тут же налились свинцом, и Гаша провалился в глубокий сон без сновидений и прочего бреда до самого утра. Сам дед тоже забрался под попону и быстро заснул, зная наперёд, что утром у него ничего не заболит.

А мужики ещё долго колобродили, оглашая окрестности нестройным хоровым пением. Потом, уже в сильном подпитии, ломанулись на ферму искать Змея и нашли его в тёплой компании двух братьёв-быков, причём тоже конкретно «навеселе». Оказывается, отборный турнепсовый силос из личной Борькиной ямы был весьма сильно забродившим, по вкусу напоминая хорошо квашеную капусту. Это сильно обрадовало Змея, а Борька весь сиял от счастья, что так здорово получилось с угощением. Эдик убедился, что Змей в надёжных копытах и спокойно порулил с новыми корешами в экспресс-тур по злачным Клюевским местам.

Борька, Мишка и Змей сидели на задницах у силосной ямы, оперевшись спинами о стену фермы, и тоже травили байки. Братья хвастались своими боевыми подвигами в битвах с соседскими быками, а Змей тащился и слушал их в пол-уха. Ему было очень хорошо и спокойно. Давно он так не отдыхал душой и даже не мог поверить, что ещё вчера его донимали злобные старухи, и жизнь казалась серой и конченой. Разговор зашёл о полётах. Борька всхлипнул и мечтательно так произнёс:

– Эх, везёт же тебе, Горыныч. Ты, вот, летать можешь. А мне не видать неба как своей задницы.

– Это почему?

– Так мы же ж быки! Быки летать не могут, – рассудительно произнёс Мишка.

– Я про то и говорю, – сказал Борька и досадно сплюнул жвачку.

– Кто сказал «не могут»? – медленно произнёс Змей. – Это мы сейчас проверим. А ну пошли.

Троица двинула на вершину широкого холма перед фермой. Впереди шёл Змей, разминая крылья, за ним в арьергарде топали братья, недоумённо переглядываясь и пожимая плечами. Остановились на самой верхушке.

– Ну, кто первый полетать рискнёт? – молвил Змей ухмыляясь.

– Как же без крыльев летать-то? – не поняли братья.

– Без крыльев не полетишь, это факт, – сказал Змей. – Но я могу прокатить.

– Чё, правда? – обомлел Борька. – Неужели сможешь? Ты, правда, не шутишь? – спросил он с надеждой.

– Никто не шутит. Кто первый полетит?

– Я! Я полечу! – воскликнул Борька и умоляюще посмотрел на брата. Тот покачал головой, сомневаясь в успехе столь невиданного предприятия. Ладно, забродившего турнепсу нажрались, но чтобы летать – это уже слишком.

– Только не дрыгайся в воздухе, а то не удержу, – предупредил Змей.

– Хорошо, хорошо! – заверил Борька, хотя его уже трясло от возбуждения.

– Ты стой тут наверху, а я сделаю круг и подхвачу тебя на лету. Будь готов. Как только оторвёшься от земли, хватайся крепче передними копытами за мои ноги. Понял?

– Ага!

Змей прочистил горло, стрельнув пару раз огненными зарядами, чем ещё больше удивил братьев. Затем коротко разбежался и ухнул с обрыва вниз. Через несколько секунд, со свистом рассекая воздух, он сделал в воздухе эффектную «бочку» и заложил вираж по широкой дуге.

Борька весь напрягся и со страхом смотрел, как огромная тень на фоне ночного неба неумолимо приближается. Он крепко зажмурился. Мощная сила рванула его с места и понесла вверх. Дыхание резко перехватило, и к горлу подкатил комок. Борька лихорадочно ухватился за ноги Змея и открыл глаза. Стало по-настоящему страшно! Земля была далеко внизу. Брат Мишка выглядел теперь как муравей, а ферма стала похожа на коробок спичек. Голова немного кружилась, но эйфория полёта захватывала всё сильнее и сильнее. Змей легко нёс Борьку, выделывая сложные фигуры, и сам наслаждался ночным воздухом и свистом ветра.

– Джеронимо-о-о!!! А-а-а! Зашибися!!! А-а-а-а!!! – орал Борька, пролетая низко над фермой.

Коровы в стойлах качали головами, наблюдая в щели на потолке, как летает их Борька. Даже собаки перестали брехать, видя такую странную картину.

Приземлились с шиком, подняв клубы пыли. Борька кубарем прокатился несколько метров по инерции и затих. Орать больше не хотелось. Из глаз лились слёзы радости и сожаления. Радости – понятно от чего, а жаль было самого себя. Жалел Борька, что не родился он птицей или, на худой конец, просто комариком. Тот хоть и вредный, падла, однако тоже летать умеет. Ну почему такая несправедливость, а? Мишка от полётов отказался. Да и Змей порядком устал. Всё таки Борька – не поросёнок какой. Бугай тот ещё.

Приятели распрощались. Горыныч улетел к своим на луг. Борька с Мишкой вернулись на ферму, по пути бурно обсуждая детали полёта. Со Змеем договорились встретиться перед их отъездом. Борька настоял на том, чтобы Горыныч обязательно зарулил к ним на ферму и взял с собою отборнейшего силосу, сколько сможет унести. На том и расстались.

ГЛАВА 6.

Индеец долго шёл лесом и ни о чём не думал. После продолжительного зависания в воздухе было приятно снова ступать по земле босиком. С местными аборигенами гудеть не хотелось. Он всё ещё не мог решить: правильно ли они поступили, уехав из родной деревни, или нет. Не было того душевного равновесия, которое всегда означало правильность бытия.

Местные духи не приставали, видя в нём опытного шамана, и держались на расстоянии. Индейцу не хотелось с ними общаться. Свои, хоть и пообещали удачный поход, но всё как-то туманно, с ужимками и недомолвками. Ссылались на то, что луна не полная, и хреново видать все подробности их предстоящего путешествия. Хотя и уверяли, что всё будет ништяк.

В воздухе запахло сыростью, и вскоре за деревьями показалось крупное лесное озеро. Тропинки все давно закончились. Мокасин аккуратно ступал по болотистым кочкам. Сразу было видно, что местные жители обходили это озеро стороной. Вода в озере совершенно чёрная и неподвижная, навевала безысходную тоску и печаль. Индеец уселся на крупной кочке и стал вспоминать свою далёкую родину и то, как его занесло в эти края.

Родился он, как и положено чистокровному индейцу, в самых, что ни на есть, Соединённых Штатах Америки. Правда, в резервации. Где-то на юге Айдахо. Детство и юность провёл в пределах этой самой резервации, никуда особенно не выезжая. Разве что, в соседний городок за провизией и прочими хозяйственными мелочами. Друзей у него не было, так как родители с самого детства отдали его в обучение старому шаману. А у шаманов друзей не бывает.

Старик относился к маленькому Мокасину, как к родному внуку. Особенно не баловал, но и не зверствовал излишне. Перед своим последним путешествием в страну Духов он тайно вручил ему старинный томагавк вождя ирокезов, про который никто не знал, кроме шаманов его линии. Теперь он по наследству перешел к Прыткому Мокасину. Напоследок старый шаман просил, по возможности, людей не мочить, да и живность всякую тоже, а использовать топор только в крайних случаях. Потому как силы колдовской в нём не меряно. С тем и отъехал.

Мокасин был парень не промах и топорик сразу притырил основательно, а то ведь сопрут запросто. А затем потекли весьма хлопотливые шаманские будни. То лечи кого, то погоду предсказывай, то яду дай, то наоборот – противоядия. Дурдом! Да ещё и в город соседний приходилось ездить на стареньком «Форде» и проверять, чтобы управляющий делами резервации не привёз какую-нибудь просроченную тухлятину.

Однажды летом Мокасин, как всегда, собирался в город. Солнце жарило нещадно, но это было в порядке вещей. Другое сильно озадачивало Мокасина: любимый набор вороних костей сложился в какой-то странный рисунок. Снова и снова бросал он кости, однако всегда выпадало одно и тоже: почти прямая стрела направлением на северо-восток. Городок же находился на западе, и за провизией нужно было ехать туда в любом случае.