Чтение онлайн

Проведя несколько рабочих смен на катке, я прекрасно знала, что доступ в подсобку был свободным. Умыкнуть оттуда униформу не составило бы никакого труда даже случайному человеку.

Это мог сделать буквально любой: сотрудник, спортсмен, родитель. Мысль появилась и тут же исчезла. Догадка. Я почти нащупала ответ…

Серб возник на пороге:

– Тамара трапезничать зовет.

– И ты бы поел?

– Поел бы. Предлагаю обсудить все за ее стряпней.

У меня кусок в горло не лез. Марич же уплетал за обе щеки. Я наблюдала за ним, скребя вилкой по тарелке.

– Прекрати, – нахмурился Серб. – Сейчас всех клиентов распугаешь. Не будь ты моей невестой, тебе уже мигом подсказали бы, что такие звуки не для приличных заведений.

– Извини, задумалась. – Я отложила вилку в сторону.

– Есть над чем.

И тут все сложилось. Мысль вернулась в мою горемычную голову, и я смогла за нее ухватиться.

– Помнишь детскую фотографию Карелиной, которую мы видели в доме у Артема?

– Ну да.

– Я ведь спросила у нее. Она действительно занималась фигурным катанием в детстве. И бросила занятия не по собственному желанию, а в связи с вынужденным переездом из Москвы в наш славный город. Судя по тому, как она об этом говорила, Елена очень сожалеет о том, что тогда обстоятельства сложились именно таким образом. Нереализованные амбиции, детская мечта. Не удивлюсь, если и старшую дочь они пытались ставить на коньки, но что-то не пошло. А у Киры получилось. Карелина-старшая всю свою жизнь положила на алтарь фигурного катания. Даже долгие разлуки с мужем ее не остановили. Елена одержима этим видом спорта. Вероятно, даже больше, чем дочь.

– Когда ты успела с ней поговорить? – насторожился Марич.

– Вот, – я легонько хлопнула ладонью по столу. – Хороший вопрос. Встретила ее возле Ледового дворца, когда Кира уже была под домашним арестом.

– Пришла на тренировку вместо дочери? – усмехнулся Серб.

– Елена сказала, что ей нужно забрать что-то из шкафчика Киры. И теперь я думаю: а не за униформой ли она туда явилась?

– То есть весь этот маскарад устроила Кира, а мать обо всем знала и теперь спешила избавиться от улик? Почему бы не забрать униформу сразу после убийства?

– Кира не подходит по росту, – напомнила я. – А вот Елена – вполне. Одержимая мать решает очистить путь дочери к медалям, устранив единственную конкурентку.

Марич отодвинул тарелку и вопросительно приподнял одну бровь.

– Чаю? – раздался голос Тамары из-за барной стойки.

Серб неопределенно махнул рукой. Трактовать это с одинаковым успехом можно было и как согласие, и как отказ.

– Избавиться от униформы она решает после того, как ознакомилась с нашим отчетом. Я процитировала там результаты экспертизы относительно волокон из-под ногтей Денисовой, – пояснила я.

– Я не знаю, как Карелин это переживет, если ты окажешься права. Камилла обещала скинуть нам видео с камер. Нужно проверить почту.

– А еще я бы все-таки попыталась поговорить с маленькой Лизой. Женщина на видео была моего роста и телосложения. Когда я появилась в раздевалке, девочка боялась даже глаза на меня поднять. Я списала это на стеснение, неловкость… Но теперь думаю, а что, если Лиза что-то видела в то утро?

– Вышла на крышу и случайно стала свидетелем гибели Денисовой? А потом приняла тебя за ту самую убийцу, когда увидела в униформе?

– Да. Мы сможем распечатать фото Елены?

– Без проблем, – кивнул Марич. – Куда сложнее будет организовать общение с Лизой.

– Придумаем что-нибудь, – заверила я.

Тамара все-таки принесла нам чай. Марич рассыпался в благодарностях женщине и повернулся ко мне:

– Камилла прислала видео, – кивнул он на свой телефон.

Я тут же вскочила, но Серб взял меня за руку и усадил обратно за стол: не следовало обижать Тамару. Нехотя я выпила чай, и наконец мы вернулись в офис.

Серб открыл папку с видеозаписями, которые получил от Уваровой. Подписаны они были бессмысленным набором букв и цифр, потому мы хаотично открывали каждую из них. Наконец узнали на записи коридор последнего этажа.

Сначала появилась Уварова. Она вышагивала туда-сюда, разговаривая с кем-то по телефону и жестикулируя. Уверенная походка в широких брюках. Затем появился Савелий Юрьевич. Костюм на нем был серого цвета. Добавить к этому странный цвет волос… Мы с Маричем переглянулись. Это могло быть версией. Впрочем, думала я так до тех пор, пока в кадре не появилась уборщица. Один только ее силуэт сразу дал понять, что она подходит на роль убийцы гораздо больше, чем Савелий Юрьевич. Женщина уверенно шла в сторону крыши. Ни тележки, ни даже швабры в руках. Однако медицинская маска, которой Татьяна Григорьевна призывает сотрудников спасаться от паров хлора, присутствовала. Серый колпак надвинут по самые глаза, закрывая брови. И все-таки определенно чувство узнавания у меня появилось. Уж не знаю, что именно мне показалось знакомым: взгляд или, быть может, походка.

– Похожа на Елену, – заключила я.

– Не знаю, что тут вообще можно разглядеть, – засомневался Марич. – К тому же мы упустили из виду расческу Киры. Не могла же Елена принести ее с собой? Если только она не зацепилась за униформу, а на крыше случайно вылетела. Но это уж очень маловероятно.

– Это как раз легко объяснимо.

Я нажала клавишу, и видео возобновилось. Вскоре на экране появилась Кира.

– Смотри, Карелина-младшая идет в сторону крыши вскоре после того, как туда отправилась уборщица. Теперь я не сомневаюсь, что Кира действительно не помнит событий того утра. Каково это, выйти на балкон и увидеть собственную мать, которая сбрасывает с крыши Катю? В ужасе девушка роняет расческу и устремляется прочь, а память предусмотрительно блокирует события того дня, спасая хрупкую психику подростка.

Серб ничего не ответил. Я хотела тут же броситься к Елене, но понимала, что Марич такую инициативу не одобрит.

– Не могу взять в толк, – начал он. – Зачем Карелиной так рисковать? Денисова не просто пошла на крышу, она попросила позвать туда Киру. Хотела о чем-то с ней поговорить. То есть риск, что дочь может стать случайным свидетелем, огромный.

– Она могла быть не в курсе планов Денисовой, а вот о ее привычке разминаться на свежем воздухе прекрасно знала. Попасть на территорию Елене труда не составило. Ее появление на парковке, как и во дворце, не вызовет ни у кого вопросов, она бывает там каждый день.

Марич покачал головой и снова запустил видео. Я встала у него за спиной. Определенно было что-то знакомое в этой уборщице, но была ли это Елена, я сказать затруднялась. Вероятно, такими же сомнениями мучился и Серб.

Наконец он взял телефон и принялся кому-то звонить. Говорил он о Лизе, но, судя по всему, собеседником была не Уварова.

– Попросил организовать нам встречу со свидетелем и ее родителями.

– Все-таки допускаешь, что ребенок мог увидеть лишнее? Тогда и психолога неплохо бы пригласить.

– Пригласят, – заверил Марич. – А пока распечатаем фото Карелиной-старшей.

Серб быстро вывел на экран снимок Елены. Здесь она казалась лет на пять моложе себя нынешней, но все же была более чем узнаваема. Во время печати принтер взбрыкнул и не пожелал делать цветную распечатку. Я предложила ограничиться фото на экране, но Серб упрямо полез под стол выяснять отношения с аппаратом.

Его телефон, лежащий на столе, в этот момент зазвонил.

– Гена, – оповестила я, глядя на экран.