Чтение онлайн

– Лизка, я не удержалась и позвонила Наташке, он в её смену заселялся, так она говорит, что в жизни не видела таких мужиков,– поделилась с сестрой Маруся. Подобрав под себя ноги, она интенсивно подпрыгивала на старом диване, позволяя ей беспрепятственно орудовать шваброй.

– Ну и откуда явился этот олигарх? – спросила Елизавета, которая оперлась на длинную телескопическую трубку, выпрямляясь в полный рост.

– Он из Варшавы, зовут его Марк Павлицкий,– ответила Маруся, нервозно увеличивая амплитуду прыжков.– Я ещё никогда так не ждала рабочую смену. Надеюсь, что он будет капризничать, а я буду ему всячески угождать…

– Маруся, береги попу,– посоветовала Лиза и снова приступила к наведению глянца на паркете.

– Ты в том смысле, что попа найдет приключений? Так я только за… Марк такой шикарный, как представлю его лежащим в постели с бокалом виски в руках и сигарой во рту, так стекаю лужицей с этого дивана,– мечтательно произнесла она. Потом приложила тыльную сторону ладони ко лбу, изобразив предобморочное состояние.

– Не в этом смысле,– рассмеялась Лиза, искоса посматривая на непрекращающиеся покачивания.– Снова выскочит пружина в твоё полупопие, и достанется принц кому-то другому…

Маруся тут же прекратила опасное занятие, освежив в памяти острую боль в ягодице.

– Злая ты, Лизка, а ко мне все люди тянутся, уверена, что и Марк протянет ко мне свои мускулистые ручищи,– обиженно сказала она. Обвила себя руками и откинулась на спинку дивана, уже представляя себя в его объятиях.

Елизавета, как и всегда, не стала вступать в полемику, а молча вышла в коридор, где как раз появилась Агата, которая с порога жизнерадостно заявила:

– Мои любимки, а вот и я пришла лепить варенички.

Она закрыла за собой дверь, нетерпеливо сбросила обувь и прошла на кухню к тёте. На самом деле сестрица спешила не для участия в этом семейном мероприятии, а за ежемесячной «стипендией». На кухне Агата застала тётушку за странным занятием: Клавдия Тимофеевна увлеченно смотрела в окно и что-то бормотала себе под нос. Заметив племянницу, она к ней повернулась и, не скрывая злорадную улыбку, проговорила:

– Вот птицы – мудрые животные: больше не будет дорогой сосед ставить свой джип нам под окна, видите ли, парковочного места у него нет.

– Тётя Клава, кому на этот раз подфартило нарваться на твою изощренную месть? – спросила Агата, зажимая губами невидимки и скручивая русые волосы в тугой пучок на голове.

– Одному прыткому бизнесмену. Да он ещё мелко плавал, у меня даже директор гостиницы махом отучился ставить свою «Волгу» в неположенных местах.

Агата разобралась с причёской и с нескрываемым любопытством выглянула в окно, впечатавшись острым носиком в стекло. Увидев «аэрографию» от птичьих экскрементов на крыше черного внедорожника, она испуганно обернулась:

– Тётя Клава, ты чем на неё брызнула?

– Не на неё – я насыпала лакомство в кормушки для своих сообщников,– ответила она и гордо усмехнулась, скрестив руки на груди.

– Надеюсь, что они живы, а не пали смертью храбрых от диареи? – поморщилась Агата, представив эту безрадостную картину.

– Обижаешь, сосед в командировку укатил, а пернатые друзья три дня кушали до отвала.– Клавдия Тимофеевна залилась мелодичным смехом.

Вяло передвигая ноги по полу, на кухне в образе царевны Несмеяны появилась Виола, которая для этого выбрала самые мрачные вещи в своём гардеробе.

– Агата, ты приехала…

– Ну а как иначе? Я сразу сказала своим мужикам: «Вы как хотите, а у меня лепка вареников, да и Вилочке нужна поддержка».– Откровенная ложь привычно легко слетела с её языка, и Агата охотно обняла Виолу.– Знаешь, иногда я думаю, что в тебе что-то не так. Вот Ванька у нас какой по счету?

– Четвертый… – еле слышно прошептала Вилка. На её глазах снова навернулись крупные слезинки, которые красиво застыли над нижним веком, напоминая постановочные фотографии из глянцевых журналов.

– Но если взвесить вводные данные, выходит, что просто в нашем городке не все могут разглядеть бриллиантик среди валяющихся булыжников. У тебя всё впереди, а тут как раз красавца-бизнесмена в наши края занесло,– утешила сестру Агата, одобрительно похлопав её по плечу.

– Ты думаешь, что у меня есть шанс?

– Теоретически даже у Лизки есть шанс. Хватит горевать, я пойду вымою руки, и будем приниматься за лепку полуфабрикатов для любимой тёти. Конечно, я опрометчиво сделала дорогущий маникюр.– Агата продемонстрировала всем блестящие красные ногти.– Но я готова и им пожертвовать для общего дела, хотя, может быть, сегодня тётя Клава сделает исключение и отменит эту рабскую кабалу?

Девушки с надеждой вгляделись в морщинистое лицо тётушки, но она осталась непреклонной к их просьбам:

– Милые мои, пока два поддона не налепите, можете даже не протягивать свои загребущие ручонки за денежкой. Вилка, беги в магазин за мукой.

– У меня глаза опухшие,– надрывно пропищала она.

– Ты ещё здесь?

Командный тон тёти Клавы заставил племянницу позабыть и о красоте, и об отдалённости ближайшего магазина. Девушка, подобно солдату в роте, собралась за несколько минут и торопливо покинула квартиру, водрузив на нос огромные солнечные очки, сделавшие её безумно похожей на стрекозу.

Как только за Виолой закрылась дверь, из темноты коридора материализовалась Маруся, держа в руках общую тетрадь в твёрдой розовой обложке. Она прижимала её к груди, как будто это была самая ценная реликвия у них в доме. Увидев младшую сестру с предметом недавнего спора, глаза Агаты загорелись миллионом искорок любопытства, и она с грациозностью балерины преодолела небольшое расстояние, чтобы поскорее оказаться возле неё.

– Ну и?

– Как я и предполагала, наша Вилочка снова утаила свой возраст,– торжествующе сказала Мария и зажала рот, чтобы не засмеяться в голос.

Она тут же открыла нужную страницу дневника, разрисованную разнокалиберными разбитыми сердечками, а в середине этого художественного «великолепия» аккуратным почерком был выведен очередной пост о любовных страданиях Виолы Трубиной. Для удобства сестры переместились на диван в комнату тёти.

«Да, мне двадцать шесть лет. Разве это преступление? Разве я повинна в том, что время так безжалостно быстротечно? Я не знаю, каким нужно быть человеком, чтобы обращать внимание на эти жалкие цифры в паспорте. А ведь я была готова уехать с ним в горизонт, прижавшись к широкой спине в кожаной косухе»,– начала вполголоса читать Агата, и уже после первого абзаца от неконтролируемого смеха у сестёр появились слезинки в уголках глаз.