Три века одиночества
Шрифт:
Тут у Веры уже не выдержали нервы. Она сорвалась, не следя больше за тем, что она говорит. Просто позволила словам литься непрерывным потоком.
– И это мне говоришь ты! Ты даже на людях не удосужилась продемонстрировать любовь к дочери! Могла бы хотя бы притвориться, что рада, что меня не убили и не продали в рабство!
– Как ты разговариваешь с матерью!- Вступился отец.
– Так, как она этого заслужила! Вам обоим плевать на то, что кто-то ищет меня и хочет… не знаю что со мной сделать. Вам бы лишь бы я молчала и была такой, как вам угодно. Но я не марионетка! У меня есть свои чувства, потребности и цели! Я не собираюсь делать вид, будто ничего не произошло. На меня охотится кто-то влиятельный, и я не могу так же, как и раньше…
– Кто-то влиятельный?- Рассмеялась мама.- Начиталась книжек и возомнила, что кому-то нужна.
– Ты обычная, самая простая девчонка, не имеющая ничего ценного.- Поддержал мысль матери отец.- Какой бы особенной мы тебя ни пытались сделать, ты все-равно старательно сливаешься с серой массой общественности!
– На меня два раза напали одни и те же люди!- Перекрикивая, напомнила Вера.
– Значит сама спровоцировала!- Нравоучительным тоном перебила мать.- Просто так на школьниц не нападают. Нам с отцом некогда следить как ты одеваешься и как ведешь себя вне стен дома.
– Хотите сказать, я одеваюсь, как проститутка?- Разозлилась Вера.
– Как девушка легкого поведения.- Подтвердил отец.
Вера бросила обиженный взгляд на широкие джинсы и объемную вязаную кофту, в которых ходила последние несколько дней.
– Да вы… вы…- Она не могла придумать подходящего слова родителям. Просто схватила телефон, сумку и вырвалась из комнаты. Быстро накинула дубленку, засунула ноги в сапоги и выбежала на улицу. Уже стемнело. Снова стало страшно. Но домой она возвращаться не хотела. Там царила противная и давящая атмосфера обиды и разочарования.
Вера набрала номер Иры. Та ответила не сразу, но судя по голосу подруга явно была рада ее слышать.
– Можно я приду к тебе?- Попросилась Вера, шагая в сторону дома Иры. Она не решалась заходить в парк, поэтому пошла обходным путем.
– Прости, я сейчас не дома. Мы с родителями на юбилее у бабушки и останемся здесь на ночь. Извини, меня уже зовут, встретимся в школе!
Ира сбросила, а Вера осталась совсем одна на улице. Ноги продолжали вести ее в сторону Ириного дома, как вдруг в голову пришла мысль. Вера ускорила шаг и вот уже через пять минут стояла у подъезда бабушки Вали.
– Верочка, ты чего здесь так поздно?- Разволновалась старушка.
– Да я вот вспомнила, что обещала вас навестить. Ира на юбилее у бабушки, так что я одна сегодня. Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, хорошо себя чувствую. А ты чего такая сопливая? Расстроил кто?
– Холодно на улице, бабуль, вот и сопливая.- Вера натянула улыбку и прошла вглубь квартиры бабушки Вали.
– Представляете, бабуль, я ключи от квартиры дома оставила. А родители к тетке уехали. Вот не знаю что и делать.
– Ох и Иришка помочь тебе не может.- Запричитала бабушка Валя, ставя чайник на плиту.- Ты знаешь что, у меня оставайся! У меня диван хороший, удобный! Да и до школы тебе отсюда ближе гораздо. Я тебя накормлю, напою. А на сколько твои родители то уехали?
– Не сказали. На пару дней, наверное.
– Ох-ох, как же не хорошо. Но ты не переживай. Можешь оставаться у меня сколько хочешь. Ты ж мне. как внучка. Я тут блинов напекла, ждала вас с Иришкой. Уж думала не придете. Держи-ка, вот сметанка…
Ласковый и слегка суетливый голос бабушки Вали лучше всего другого успокоил Веру. Она наконец почувствовала тот уют и тепло, которого ей не хватало дома.
9. Тернии прошлого
– Ты опоздал.
– Простите учитель.
Агафоклис слегка поклонился и смущенно отряхнул тунику, запылившуюся после бега по улицам Афин. Мальчик переминался с ноги на ногу. Горячие мраморные плиты, которыми были вымощены дорожки в саду учителя, обжигали босые ступни юноши.
– Что заставило тебя задержаться в столь прекрасный день?- Заведя руки за спину, спросил Сократ.
– Как вы и велели, я наблюдал за людьми. И по пути к вам, я шел через рынок и заметил, как многие люди несчастны.
– В чем же их несчастье?- Удивился философ, но на губах его заиграла одобрительная улыбка.
– Они все делают что-то, что им не по нраву. Но я не понимаю, учитель, от чего они не могут делать то, что приносило бы им счастье? Они как-будто сами не хотят его достигнуть.
– Человек не достигает счастья, мой друг, не потому, что он его не хочет, а потому, что не знает, в чем оно состоит. Ты знаешь в чем твое счастье?- Мудрец, подобрав полы своей туники, сел на клисмос* и закрыл глаза. Юный Агафоклис знал это выражение лица: Сократ ждал изречения глубокой мысли от ученика. Агафоклису не хотелось разочаровать учителя, поэтому он глубоко задумался.
– Думаю, меня сделало бы счастливым знание того, чего не знаете вы.- Наконец сказал он и на лице юноши появилась самодовольная улыбка. Учитель громогласно захохотал, откинув назад голову.
– Тогда, малыш, ты выбрал неверного учителя. Ибо я могу научить тебя лишь тому, что знаю. К тому же сейчас ты сказал то, что по твоему мнению хотел услышать я, а не то, чего хочешь ты на самом деле.
– Но я не знаю, что осчастливило бы меня.
– Попробуем поставить вопрос иначе. Ты счастлив сегодня? Удовлетворен ли ты тем, чего уже достиг?
– Не доволен. Но я и не несчастлив.- Сократ внимательно слушал, испытующе глядя на Агафоклиса и тот продолжил.- Учение дается мне не легко и это не дает мне наслаждаться жизнью в полной мере. И еще, после того, как отец погиб в войне со Спартой, наша семья не может многого себе позволить.
– Представь, что у тебя есть все возможности, чтобы осуществить желаемое. Что это было бы?
Агафоклис надолго задумался, глядя в чистое небо. Представить такое было сложно, ведь он не может позволить себе даже сандалии, что уж говорить о том, чтобы ни вчем не нуждаться и делать что захочется. Учитель терпеливо ждал ответа, тоже залюбовавшись какой-то деталью сада. Когда же ученик заговорил, Сократ с улыбкой перевел на него взгляд.
– Я хочу своего коня с золотой гривой.-Заявил Агафоклис с мечтательным выражением лица.- Самой благородной породы, что есть на свете. Хочу объездить на нем весь мир.