Чтение онлайн

Дрожа от страха и оглядываясь на родителей, она шла к нему. Еще десять минут назад она видеть их не хотела, а сейчас она все бы отдала, лишь бы вернуться с мамой и папой домой.

– Вот умница.

На улицу выбежала Ира. Без куртки, в тапочках. Видимо ее заставил это сделать звук выстрела. Она застыла, глядя на Яозу. В глазах ее читалась боль. Вслед за ней Выскочили братья.

Яозу направил ствол на подругу Веры, прокричав в сторону своей заложницы:

– Шевелись, курица.

Вера села в машину, не отводя взгляда от подруги, по щекам которой ручьями бежали слезы. За спиной Иры остановились братья. Свирепые, но жалкие от беспомощности.

Дверь машины захлопнулась. Яозу прыгнул за руль, перехватив пистолет в левую руку и выставив его из окна. Пока он заводил машину, Виктор Александрович кинулся ей на помощь. В тот же миг прогремел выстрел…

Мужчина рухнул на мокрый асфальт.

– Папа!- Срывая голос, закричала Вера. Сквозь слезы она не видела, куда Яозу ранил его.

– Виктор!- С той же болью взвыла мама.- Подбегая к мужу. Она опустилась на колени рядом к истекающим кровью мужчиной. Взвизгнул мотор и машина резко тронулась с места, с ужасающей скоростью уносясь куда-то. Вера успела увидеть, как отец с матерью взглядами… И мама замертво упала рядом с отцом…

Нет..

Тело парализовало. Щеки обжигали горячие струи слез. Вера забыла как дышать…

– Что ты наделал!- Очнувшись от оцепенения взревела она. Ее крик оглушил ее саму.

Не помня себя от отчаяния, она набросилась на Яозу, стремясь выцарапать ему глаза, вырвать кадык, хотя бы ударить в пах…

Она не поняла как именно получилось, что он ударил ее прикладом пистолета в висок. Вера потеряла сознание.

– Ну? Как тебе моя сестренка?- Спросила Аня, как только за Верой закрылась дверца машины.

– Милая девочка.- Ответила Элина.

– Да ладно тебе, давай честно.

– Я серьезно. Она очень милая…

– Она та еще заноза в заднице.

– Я не договорила. Она милая, наивная девочка, которая думает, что мир такой же, как фильмы, которых она пересмотрела слишком много. Вы с ней ни капли не похожи.

– Это точно. А теперь скажи мне, зачем мы едем в участок? Я уже говорила, ту девочку приняли за Веру, потому и убили. Если лейтенант не верит, его проблемы, но за это дело я не возьмусь.

– Если бы ты умела дожидаться ответов на свои вопросы, а не гнуть свою линию, прежде чем человек откроет рот, быть может сравнилась бы гениальностью с Шерлоком Холмсом.

– По-твоему я недостаточно хороша в своем деле?

– Нет, я так не думаю. Так мне отвечать на твой вопрос?

– Да.

– Мы едем в участок, потому что я уговорила детектива Смирнова дать тебе доступ к уликам.

– Вот уж не знаю, чем мне это поможет. Только если заказчик похищения самолично не явился вчера за девчонкой.

– Ну согласись, следствие зашло в тупик. Ты знаешь, что твой преступник - какой-то бай из соседней страны. Но не знаешь ни его имени, ни даже города, откуда он связывается со своими подчиненными здесь. Грубо говоря, ты не знаешь ничего. Кстати, ты не пыталась узнать кому принадлежит тот частный самолет?

– Некому Александру Белову - Питерскому меценату. По его словам, он предоставил самолет, чтобы переправили больную раком.

– Кому предоставил?

– Анонимному, который заверял его, что занимается благотворительностью и хочет помочь девочке.

– Через кого они заключали сделку? Они же не по скайпу общались, да так, что другой был в маске.

– Ты спрашиваешь так, будто думаешь, что я сама не догадалась задаться этими вопросами.

– Воу, я всего-лишь пытаюсь помочь!

– Лучше помолчи.

На столе в кабинете Элины лежало слишком мало предметов. Обычно, когда они вместе раскрывали дела, этот стол завален так, что его полированной поверхности не видно за кучей улик. Сегодня же Аня смотрела всего на несколько снимков и нож, которым, очевидно и было совершено убийство девочки.

– Его нашли на соседней аллее в кустах.- Докладывала Элина.- Анализ ДНК показал, что кровь на нем принадлежит Виктории Шевелевой. Убийца даже не постарался ее стереть. Отпечатков пальцев нет. Похоже он был в перчатках.

– Есть что-то еще?

– Мы надеялись найти окровавленные перчатки в урнах, но их там не оказалось.

– Вы что, обшарили вре урны парка?

– Ты знаешь, что это входит в мои обязанности. Припомнить тебе, как мы вместе этим занимались? Да и тебе ли смеяться, ты прячешь ключи от своей квартиры за самой вонючей мусоркой.

– Ты не поняла вопрос.- Разглядывая фото с места преступления, хладнокровно произнесла Аня.- Вы ни одной урны не упустили? Или как всегда: брезгливо поковырялись палкой только в ближайших к месту преступления?

– Обижаешь.

– Ладно.

Тут в дверь раздался стук. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошел парень в форме рядового патруля. У него была выправка настоящего военного. Если лицо Элины можно было назвать безэмоциональным, то лицо этого юноши было совершенно каменным. Ане доводилось видеть его раньше. И ни разу в глазах его не промелькнуло ни намека на эмоции.

– Здравствуй, Элина,- И тут же добавил с кивком, заметив детектива,- Анна.

– Что, Тамер?- Нетерпеливо спросила криминалистка.

– Детектив просил передать, что заведения, расположенные напротив выходов из парка, предоставили записи с их камер наблюдения. Он разрешил доступ к ним твоей подруге.

– Спасибо.

Тамерлан тут-же ретировался за дверь, не забыв вежливо кивнуть обеим девушкам.

– Почему система не признала вас соулмейтами? Вы были бы прекрасной парой.- Усмехнулась Аня.

– Почему ты используешь слова «пара» и «соулмейт», как синонимы?

– А разве это не так?

– Нет. Система не принуждает соулмейтов быть парой. Соулмейтами могут быть лучшие друзья, мать и дочь - да-да, случалось и такое! Это лишь родственные души. Два человека, с одинаковым нравом, интересами и взглядами на жизнь. Это глупые люди, стоящие у власти, решили, что соулмейты непременно должны играть свадьбу. А если соулмейтами были двое мужчин, две девушки или, как я говорила ранее, например, мать с дочерью или дочь с отцом - да что уж там, бывало и такое, что внук с бабкой являлись соулмейтами - это считали ошибкой Системы. Грубо говоря, Системный отбор слишком романтизировали, а потом и опошлили. Спроси у соулмейта своей сестры. Веке в третьем все было иначе.