Чтение онлайн

– Прощай, журналистика. Привет, Голливуд. – Он улыбнулся, допивая свое вино. – Так, значит, ты работаешь в НАСА?

– Ага, но я не ученый. Я работаю над программой по обмену знаниями.

Мой сценарист посмотрел на часы и подозвал официанта, чтобы попросить счет.

– Погоди, – запротестовала я, – я съела только половину.

– Ты ешь слишком медленно. – Принесли счет, и он схватил его, заявив, что заплатит сам. – Работа у тебя, судя по всему, классная, но ты ведь режиссер. Разве ты не скучаешь, ну, знаешь, по съемкам?

– Я продолжаю снимать, – ответила я, раздраженная и все еще голодная. – Да и потом, в НАСА любой человек с творческой профессией сможет найти вдохновение. Там я встретила больше творчески мыслящих людей, чем за все то время, что работала на телевидении и в кино. – Мои слова показались ему не слишком убедительными. – Я серьезно. Там больше интересных, увлеченных своим делом, брызжущих идеями и открытых инновациям и новым технологиям людей, чем среди всех представителей искусства, с которыми я знакома. – Я проводила взглядом официантку, уносившую прочь тарелку с моим недоеденным буррито.

– Тогда тебе понравится то, что я для тебя приготовил, – сказал мой кавалер. – Слышала когда-нибудь о «Полуночниках»?

Я покачала головой.

– Отлично. Идем. – Он схватил меня за руку. Мы пулей вылетели из ресторана и сели на велосипеды. Сценарист посмотрел на мой велик. – Винтажный, с глухой передачей – очень круто.

У меня все еще урчало в животе, но я упорно крутила педали, стараясь не отставать. Метрах в двадцати от нас, напротив кафе Intelligentsia, собиралась толпа велосипедистов – их там было несколько сотен. Высокие велосипеды, велосипеды для паркура, дорожные и горные велосипеды, напоминающие мотоциклы велосипеды-чопперы, велосипеды односкоростные с глухой передачей – я еще никогда не видела столько разных велосипедов в одном месте. Многие были украшены светящимися неоновыми элементами, которые в вечерних сумерках придавали всему этому сборищу вид цирка-шапито, оказавшегося на автомобильной свалке.

Парень двадцати с небольшим лет, одетый в гоночный костюм и с мегафоном в руках, встал на один из стоявших на веранде столиков. Вокруг раздались аплодисменты и радостные возгласы. Он говорил громко и путано. Я поняла одно: что-то вот-вот должно было начаться.

– Мы можем потерять друг друга в толпе! – крикнул мне сценарист. – Позвони мне, когда все закончится, и мы договоримся, где встретиться.

Он повернулся, приготовившись уезжать.

– Погоди, что это все значит? – Я внезапно запаниковала. Я не хотела показаться занудой, но куда мы, черт возьми, собирались ехать? И как мне потом добираться до дома?

Сценарист исчез в толпе, и вся эта огромная туча велосипедов сдвинулась с места. Словно большое металлическое облако, сотни шумных, сверкающих, фантастических велосипедов единым потоком двинулись вниз по бульвару Сансет – и я вместе с ними.

Ночью пролетающий мимо город выглядел иначе. Нас было так много, что мы катились вперед на идеальной крейсерской скорости. Перед моими глазами разворачивался Лос-Анджелес, который мне не доводилось видеть прежде, потому что я всегда скрывалась за крепостными стенами своей машины. Мне казалось, будто я участвую в городском сафари, только вместо животных вокруг дикие дома, разрушающиеся здания, исписанные граффити стены, эксцентрично одетые пешеходы, заполонившие центр города высотки и светящиеся вывески ресторанов быстрого питания.

Меня обогнал мужчина с густыми усами и колонкой, из которой гремела музыка. Мы все встретили его радостными криками. Теперь у нашей экспедиции был свой саундтрек.

С самого детства я не получала такого удовольствия от катания на велосипеде. Я ощутила давно позабытое чувство свободы. В тот вечер я смогла исследовать те уголки города, где при обычных обстоятельствах ни за что бы не оказалась. Находясь в окружении толпы людей, я могла не беспокоиться о своей безопасности и полагаться лишь на собственные ноги. Дул идеальный прохладный ветерок – достаточно теплый, чтобы не замерзнуть, но в то же время довольно прохладный и не дающий вспотеть. Ночью всем было положено разбредаться по своим пещерам, но, несмотря на это, мы гуляли вовсю. Было в этом нечто волшебное.

Рядом со мной ехала девушка примерно одного со мной возраста в классных гетрах American Apparel и самодельном платье. Ее звали Мини, она работала фотографом и, как оказалось, жила неподалеку от меня в Силвер-Лейке.

– На съезды «Полуночников», – объяснила она, – всегда собираются сотни людей. Они стараются занять целую дорожную полосу, ну, знаешь, чтобы привлечь внимание общественности к нуждам велосипедистов и все такое.

Она спросила, как я о них узнала, и я рассказала ей о сценаристе и о его внезапном исчезновении.

– Вечная история… – посочувствовала она.

Мы договорились поехать домой вместе. В тот вечер я познакомилась со множеством чудесных людей, от 80-летних велосипедистов-энтузиастов до семей, которые выбрались из дома, чтобы весело провести время вместе. Наконец-то я нашла компанию единомышленников, которой мне так не хватало в этом городе.

Темнота сгущалась, время близилось к полуночи, и, хотя половина участников уже разъехалась, нас все еще было довольно много. Мы свернули на дорогу, которая по крутому склону взбиралась к вершине холма, и я почувствовала, как мышцы на ногах ноют от изнеможения.

Тот молодой парень с мегафоном стоял напротив мастерской какого-то художника-граффитиста и зазывал всех внутрь. Там нам выдали бесплатные баллончики с краской, после чего мы направились на задний двор мастерской, где возвышались четыре бетонные стены, испещренные всевозможными надписями и рисунками. Мы оказались во дворике для граффити.

Мини отыскала меня в толпе и протянула мне серебряный баллончик. Я никогда раньше не пробовала рисовать, и, хотя было очевидно, что стены предназначены именно для этого, мне было трудно заставить себя закрасить те красивые рисунки, которые там уже были.

– Это одна из мастерских «Полуночников», – успокоила меня Мини. – Ничего страшного, правда. – Она взяла в руки золотой баллончик и начертила на стене свои инициалы. – Видишь?

Когда рисуешь граффити, важно почувствовать скорость струи. Краска с силой вырывается из баллончика, поэтому нужно твердо и уверенно рисовать то, что задумал. Я решила придерживаться подхода «меньше думай – больше действуй» и взялась за дело, с любопытством наблюдая за движениями своей руки и гадая, что из этого выйдет. Моя рука взлетела вверх и вновь опустилась, оставив на стене знак бесконечности.

Я была довольна. Правда, будучи неопытным граффитистом, я водила рукой слишком медленно, и в результате мой знак бесконечности потек, оставив на стене серебряные струйки.

– Бесконечность? Ну конечно, ты же из НАСА.

Я обернулась и увидела позади моего сценариста.

– Спасибо. – Я всучила ему свой баллончик и зашагала прочь. Я не хотела грубить. В конце концов, я была ему обязана: вечер прошел чудесно, пусть и не в его компании.

– Ты куда? – Он, казалось, был сбит с толку.