Чтение онлайн

Прежде всего – общий план. Это кусок набережной Мошквы-реки, на которой стоят красивые перваншевого цвета дома, которые к тому же являются памятником истории, ибо именно сюда, в квартиру «обычного рабочего», ещё в марте уже далекого 1985 года, только что избранный последний (кто ж тогда знал, что последний?) Генеральный Секретарь ЦК КПСС совершил свой первый «выход в люди», на встречу с «простым народом». И именно здесь его угостили дефицитными тогда кавказскими фруктами, здесь он говорил о социалистической перспективе нашей страны, беседуя с представителем класса-гегемона на фоне не менее дефицитного туркменского ковра… (Но если бы экскурсоводом был незабвенный Иван Александрович, то он бы не преминул сообщить любознательным экскурсантам, что был, правда, и ещё один Горбачев, который уже в 1984 году в генсековской манере общался с рабочими, что отражено и в интернете – «Картина „Встреча Горбачева с рабочими завода“ – х/м, 140*180, 1984 г, цена – 4 тысячи лоллардов». После этой картины ее автор – краснодарский художник Виктор Чепурко – в 1985 году стал членом Союза художников СССР. И можно, конечно, теперь грешить на «опечатку в интернете», можно – на гоголевские фантазии, а можно просто сказать, что и в этом виноваты Пушкин с Чубайсом).

А, кроме того, в окно была видна и перспектива метромоста, как раз здесь переходящего в тоннель, из которого и в который регулярно ныряют блокитные поезда метро. Такая перспектива является необычным ракурсом городского пейзажа и достойна быть экскурсионным объектом.

Но, повторяю, если бы окно это помыли. А сейчас мелкие струйки осеннего дождя лениво стекали по плотной пыльно-маслянистой пленке цвета наваринского пламени с дымом, оставляя на поверхности мутные дорожки липкой грязи, и обо всех красотах, скрытых от взора стоящего перед окном курильщика-арендатора многолетними отложениями городского смога, можно было только догадываться…

Мы с Владимиром Ивановичем остановились у окна и, поскольку, как я уже сказал, смотреть в него из-за дождливой хмари было не на что, сразу достали свои курительные «визитные карточки». Он – изящную пачку сигарет «Parlament», а я – теперь уже «ностальгический» для большинства курильщиков «Беломор». (По данным всезнающей статистики его курят только 3 % курильщиков. Но ведь и за СПС вместе с «Яблоком» больше людей не голосует!).

Закурили. «О, как мне мил кольцеобразный дым!». Владимир Иванович иронично усмехнулся:

– Так вы, Юрий Александрович, ко всем вашим грехам, ещё и не патриот? «Кэнел» по-прежнему употребляете?

Я знал эту байку – передразнивание исконно «наших» папирос названием американских сигарет «Кэмел» – и потому ответил со знанием дела:

– Да нет, я-то как раз, хоть и либерал-рыночник, но и о пользе отечества не забываю! Вы знаете, что крупнейшим производителем «Беломора» сегодня является ленинбургская «Фабрика им. Урицкого», принадлежащая Japan Tobacco International? А ваш «Парламент» приходит к нам из Ленинского района Одессы, с завода радиально-сверлильных станков?

Владимир Иванович внимательно рассмотрел пачку, которую он держал в руках, и сказал:

– Да нет, тут написано «Made in USA»…

Я отреагировал мгновенно:

– На заборе вот тоже написано: «Ср…е кони». Так вы что, верите, будто за ним действительно стоят обмазанные фекалиями благородные животные? Все эти надписи – для лохов. А Одесса как была «мамой» для контрабанды, так ей и осталась… Да и подделка Одессе – не чужая дочь…

А мой «Беломор» является ещё и идеологическим оружием. На границе Эстонии с Руссией из-за тамошней дороговизны процветает «табачная контрабанда». Едут в Печоры, покупают курево блоками, и «толкают» его в эстонских деревнях. А на «Беломоре»-то карта нарисована, где и Эстония, и Латвия, и Литва – «части советской территории»! Так – верите ли? – целая компания прошла недавно в их газетах против… нет, не контрабанды, а «пропаганды имперских традиций»! Я даже название одной такой газетки для тренировки памяти выучил – «СЛ Ыхтулехт». И что любопытно, одно время стали выпускать «политкорректный» «Беломор» – с изображенного участка карты убрали линию границы. Но, с укреплением нашей «державной линии», все вернулось на круги своя и теперь «Беломора без границ» днем с огнем не найдешь!

Я лихо «сломал» мундштук папиросы, превратив его унылый цилиндр в залихватскую, тщательно продуманную смятость голенища дембельского сапога, и мы закурили, взаимно «угостив» друг друга огоньком из зажигалок. У Владимира Ивановича она оказалась тоже новой и весьма оригинальной конструкции… Затянувшись, я спросил:

– Так это вы для визита в Кремль новый пиджак надели и эту игрушку в карман положили? А что мы будем обсуждать в Администрации Президента? Возможность нашего участия в формировании «Байбалфинансгрупп» для участия в приватизации «Фуганскнефтегаза»? Так имидж Давида Ильича вряд ли таков, чтобы его можно было признать «авторитетным бизнесменом, известным физическим лицом, которое многие годы занималось бизнесом в сфере энергетики». Хотя, конечно, это как посмотреть… Ведь реально и авторитет есть, и годы, и энергетические проблемы нам не чужды… Но уж точно у нас – если судить по нашим последним зарплатам! – лишнего десятка-другого миллиардов рублей просто нет. А это гораздо существеннее…

Владимир Иванович снисходительно выслушал меня, а потом с досадой сказал:

– И-эх! И вы туда же… Ну, он-то – понятно!.. Он меня за солдафона отставного держит, ни слову моему не верит, но хочет понять уровень моих реальных связей и перехватить их. Но вы-то!.. Не ожидал… Вы-то уж должны, вроде бы, понимать, что я не балабол какой… Что стратегические ракетчики, как и разведчики, не бывают «бывшими». Ну, да ладно… Вот сходим сегодня к одному моему сослуживцу в Никольский переулок, в Федеральное государственное унитарное предприятие «Кremlyn» Управления делами президента РФ (только не перепутайте с оркестром этого евруя Мархлевского или Рахлевича – уж не упомню как его…) – тогда и говорить будем… Сослуживец-то, конечно, дерьмо, даже сукин сын, если уж по совести говорить, но не в наших с ним старых счетах, не во мне ведь дело… За ним сейчас такой «административный ресурс» стоит!

Я понял, что ирония моя действительно была неуместной, что, хотя Владимир Иванович и правда был склонен к некоторым «приукрашиваниям» своего облика, он в вопросах «деловой чести» приличную фору мог дать многим из наших, а уж, скажем, Илье Стефановичу, так и все «сто очков», и я попытался как-то «вырулить» из этой ситуации. Начал извинительно-примирительным тоном, сказав:

– Ну, не обижайтесь, Владимир Иванович! Вспомните, как я вас в Емельянове от «Ерли векили» отбил! Уж нам-то с вами чего считаться!..

И, сразу переходя на деловые рельсы, спросил:

– А, кстати, я тут листал какой-то бизнес-справочник, так там было сказано, что «Kremlyn» зарегистрирован на Овечниковской набережной. Вы не путаете адрес? А то ведь нам действительно ехать пора, а по такой погоде мотаться по разным улицам – не самое приятное дело?

Владимир Иванович, как сразу стало ясно, не принял моих извинений и жестко сказал:

– Ничего я не путаю! Вы же сами мне говорили про надписи. Что на заборе, что в «бизнес-справочниках»… Как говаривал Козьма Прутков, если на клетке слона написано «буйвол» – не верь глазам своим. А уж в том, что «приятель» мой сидит в Никольском, я не сомневаюсь ни секунды. В здание ЦК я ещё при утверждении на должность в ракетчики захаживал. А это когда было! А что он про себя в справочник пихнул… Так ведь даже ему «в случае чего» отмазка не помешает…

Так что звоните шефу, а пропуск я вам закажу прямо на месте. И – едем!

Я вспомнил, что, действительно, нужно ведь ещё получить разрешение на эту поездку, и мы, бросив в урну окурки, вернулись в рабочую комнату.

Там все было по-прежнему. Белла Борисовна трещала в трубку («Ну как ты не можешь понять! Когда налево переносишь, знак нужно поменять!..»), Тамара Петровна хихикала («Ну, знаешь… И в малых формах порой скрывается большое содержание! Порой ведь только руки приложи – и малое становится большим!..»), а Лидия Федотовна, глядя на огромный – в разворот! – портрет Филиппа Пугачева, только эмоционально причитала («Вы посмотрите, каков гусь! Вот ведь, какой красавчик, а язык – что твое помело!..»).

Я подошел к своему столу, вскользь глянул на монитор, где всё ещё стояла фотография одного из самых любопытных экспонатов джильсрудовской коллекции – скульптурки игры человека с ящером величиной с теленка – и решительно выключил компьютер. После этого я набрал номер мобильника шефа.

– Ефим Васильевич? Здравствуйте, это Юрий Александрович вас беспокоит…

Все разговоры в комнате сразу умолкли и женщины с интересом прислушивались ко мне. Точнее, пытались понять из произносимых мною слов, каково настроение шефа и скоро ли он появится?