Чтение онлайн

К слову, Даниэль заверил, что позаботится о том, чтобы строители успели сдать объект в срок. По его словам, свой день рождения я уже смогу отметить у себя дома.

Но как признаться ему, что я не хочу, чтобы он спешил от меня отделаться?

Что касается покушения, то, к счастью, всё образумилось. Справедливость восторжествовала. Сейчас мы об этом даже не вспоминаем. Но кто был замешан в покушениях Даниэль так и не сказал. Либо он юлит или же на самом деле в его жизни настал период гармонии.

То, какое у Даниэля в последнее время приподнятое настроение, может говорить лишь об одном — он победил. Просто пока замалчивает по каким-то своим причинам.

Мне чертовски приятно видеть по утрам жизнерадостную улыбку на его лице, чувствовать непривычную лёгкость в каждом его движении и ловить на себе неоднозначные взгляды. Я снова влюбилась. Только на сей раз ещё сильнее, хотя думала, сильнее уже некуда. Он завладел моим сердцем, но сам об этом даже не догадывается. Теперь и душа моя навеки принадлежит этому мужчине. Надеюсь, он правильно ею распорядится.

Я безумно счастлива, что он подарил мне своё время. Он просто был со мной. Был рядом. Постоянно. Я наслаждалась этими мгновениями, нашим лёгким общением и теми вечерними поездками к океану. Я нежилась в его объятиях ранним утром и крепко засыпала под шум его дыхания ночью. Я задыхалась от поцелуев… и даже больше, чем просто поцелуи.

Он идеален…. Целых три недели он был только моим…

Это самое лучшее начало лета. И всё благодаря одному лишь человеку. Человеку, который стал намного больше, чем просто влюблённость. Это любовь. Самая настоящая и самая сильная. Без неё я больше не смогу чувствовать себя собой. Я уже не буду собой, если что-то вдруг помешает нам быть вместе…

А мы вместе… Так подсказывает мне сердце. На то указывают все обстоятельства…

— Как ты смотришь на то, чтобы сегодня я научил тебя плавать? — спрашивает Даниэль.

Мы только что проснулись и вместе чистим зубы, дурачась и кривляясь у зеркала.

— Предложение так себе, — корчу ему очередную рожицу.

— Это ещё почему? Сегодня тебе сняли швы, а значит я не вижу причин для отказа.

Да! Я ждала этого дня!

Даниэль всячески намекал мне, что не притронется ко мне, пока не снимут швы. И, если честно, я планировала провести этот день, полностью забывшись друг в друге. Мне это необходимо. Думаю, и самому Даниэлю тоже. Эти три недели были для нас мучительной, но в то же время такой сладостной пыткой. Всякий раз, когда мы заходили дальше, чем следовало, Даниэль одёргивал себя, а я приходила в уныние, но ровно до того момента, пока он снова не привлекал меня в свои объятия.

— У меня же нет купальника! В чём я буду плавать?

С самодовольным видом Даниэль откладывает в сторону зубную щётку и наклоняется к моему уху.

— Поверь, тебе он там не понадобится, — соблазняет меня своим низким голосом, от которого подкашиваются ноги, а по позвоночнику проходит электрический разряд.

Разворачивает меня к себе. Губы его в зубной пасте, волосы взъерошены и торчат в разные стороны, отпечаток от подушки на лице.

Он зажимает меня в углу, губами тянется к моим и, когда я думаю, что нас ждёт крышесносный поцелуй, к каким я уже успела привыкнуть, он выдавливает на свою ладонь пасту и измазывает ею моё лицо.

— А ты умеешь убеждать, — смеюсь я в голос, глянув на себя в зеркало.

— Значит, решено. После завтрака поедем к причалу. Есть у меня там одно отличное местечко. Уверен, тебе оно понравится, — обольстительно улыбнувшись, он чмокает меня в нос.

Как только он выходит из ванной комнаты, я задираю футболку и смотрю на себя в зеркало. Глядя на шрам, я на долю секунды задумываюсь о слитном купальнике, но тут же отбрасываю эту мысль. Я провожу пальцем по небольшому рубцу… Он особенный… В нём есть частичка Даниэля… Странно, я всегда стеснялась шрамов, но не этого.

Что же ты сделал со мной, Даниэль?

Снова думаю о том, что ждёт меня сегодня. Он. Пляж. Океан. Романтика.

Да я сама себе завидую!

В предвкушении я держу путь в гардеробную, чтобы переодеться, но странный грохот, доносящийся оттуда, заставляет меня насторожиться.

— Даниэль? Ты там? — надтреснутым голосом спрашиваю.

Не услышав ответа, я осторожно приоткрываю дверь, заглядываю в щель и краем глаза вижу обездвиженную фигуру, лежащую на спине. Весь белый, словно чистое полотно, Даниэль распластался на полу.

— Боже! Даниэль! — вскрикнув, в ужасе подбегаю к нему.

Поддавшись панике, я сначала трясу его, прислушиваюсь к дыханию, а потом прощупываю пульс, но совершенно ничего не понимаю. В голове туманная дымка, в глазах едкая пелена.

— Стиви! Стивен! Помоги! — завываю, а из глаз уже во всю брызжут слёзы.

Не знаю каким чудом Стивену удалось услышать меня, но когда он объявляется и видит лежавшего у меня на руках Даниэля, то незамедлительно звонит Ричарду. Доктор впопыхах забегает в особняк спустя считанные минуты, будто всё это время он отсиживался где-то неподалёку.

— Он ведь жив? Док, скажите, — грызу свои ногти и давлюсь слезами, наблюдая за тем, как мужчины кладут Даниэля на кровать.

Сначала мне настоятельно рекомендуют выйти из комнаты, но мне плевать на чёртовы указания. Я не могу ни на шаг отойти от Даниэля. Стивен хоть и искренне сопереживает мне, но не идёт на уступки, даже когда я начинаю биться в истерике. Он силком выпроваживает меня оттуда и закрывает дверь на замок.

Почему никто не может объяснить мне что с ним происходит? Все будто бы что-то знают, но ни слова не говорят.

Порядка двух часов я не могла найти себе места, сидя на раскалённых углях. Я невольно выжигала свой разум дурными мыслями, обращая его в прах. В одиночку переживать оказалось невыносимо тяжело. Я будто бы снова вернулась в тот день, когда погибли мои родители. Когда их не удалось спасти. Но Даниэль жив. Наверняка, этот обморок случился от простого переутомления или… не знаю. Не нравится мне всё это.

Когда Ричард ушёл, Стивен наконец позволил мне проведать Даниэля, но предупредил, чтобы я не засиживалась, так как хозяину нужен отдых.

Сейчас он лежит под капельницей и отрешённо посматривает в окно. Тревожное зрелище.

— Как ты? — сипло спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним на кровать, и только тогда он обращает на меня внимание. Мы встречаемся с ним взглядом, и Даниэль вымучивает из себя подобие улыбки, что больно смотреть. — Видок у тебя не очень, я скажу.

Внешний вид его действительно оставляет желать лучшего: болезненная бледность, лопнувшие сосуды в глазах, на лице проглядываются отчётливые следы усталости, которых я раньше не замечала.