Тридцать ударов плетью
Шрифт:
А я окончательно прихожу в себя. Распахиваю глаза, вижу больничные стены, вижу себя на кровати, облепленную приборами. И Льва тоже вижу, в белом халате, накинутом поверх одежды.
– Значит это все правда? – обреченно всхлипываю я.
– Да, Алин… - рука Льва тянется к моему лицу, а я… вздрагиваю, и уворачиваюсь. – Увы.
Даже сама не понимаю реакции своего тела. И Лев не понимает. Удивленно смотрит на меня, и в глазах его столько боли…
– Ребенок… - вспоминаю я, нащупывая под простыней свой животик.
– С ним все хорошо, Алин. Врачам удалось спасти вас обоих.
Мне дурно. Я не могу до конца адекватно оценивать все происходящее. Я хочу спрятаться под одеяло от этого злого враждебного мира и никого не видеть. Поэтому вопреки здравому смыслу, я отворачиваюсь к стене. Подтягиваю к себе колени, обнимаю себя.
– Алин… - ты в порядке?
– Не-ет… - честно признаюсь ему. – Мне нужно побыть одной, пожалуйста!
– Хорошо. – не спорит со мной Лев. Он укрывает меня простыней, а я снова вздрагиваю и сжимаюсь от его прикосновений. – Я зайду позже.
Наверняка он почувствовал мою реакцию и ему неприятно. Но что я могу сделать? Это само собой выходит. Вопреки здравому смыслу. Причинил мне боль один мужчина, а боюсь я теперь другого.
Вечером снова приходил Лев. Ничего путного из нашего диалога не вышло. Нет, он был максимально корректен и терпелив со мной, но я в таком раздрае, что все мне кажется ужасным, максимально враждебным.
Медсестра, что приносила мне ужин, оставила телевизор включенным. Благо тут есть каналы и на моем языке. Я бездумно щелкала пультом, пока не наткнулась на выпуск новостей:
– На острове С… в Средиземном море трагически погиб сын известного в узких кругах бизнесмена Ашотджана Багаева, Джамаль. Молодой человек отправился на несанкционированную экскурсию в открытом море, чтобы увидеть местных акул. На судне Джамаль находился в одиночестве. Скорее всего, он подпустил к себе хищников слишком близко, поэтому спастись ему было сложно. Палуба яхты перепачкана в его крови, самого же тела найдено не было.
– Скорее всего, тела спасатели не найдут, - комментирует девушка диктор, на фоне видеоряда белоснежного борта яхты, перепачканного бурой кровью. Так же кадры сменяются фотографиями и видеозаписями шакаленка из домашнего архива. – Акулы могут заглатывать добычу целиком, так что бедным родственникам придется довольствоваться лишь мемориальной доской. Мы приносим наши соболезнования безутешному отцу.
Тут уже идут кадры старого лиса, в темных очках:
– Джамаль был славным мальчиком, - срывающимся голосом комментирует Ашотджан. – из него бы вышел достойный мужчина, хирург с золотыми руками, но увы… мы скорбим всей нашей семьей. Для нас это невосполнимая утрата…
В полном шоке я выключаю экран. Вот и допрыгался ты, шакаленок! Только вот моя женская интуиция подсказывает мне, что далеко не акула тебя сожрала, нет, а лев… самый настоящий. Просто царь зверей намного хитрее зубастой рыбы. Но это не меняет сути.
Глава 49
Через несколько недель.
Я стараюсь держаться молодцом. Правда, стараюсь! Изо всех сил! И Лев старается. Я знаю, что ему надо домой. У него дела, бизнес простаивает без хозяина, сделки, все остальное, но он проводит дни рядом со мной, а мне сейчас, честно говоря, хочется этого меньше всего.
Как будто шакаленок что-то надломил во мне. Словно я держалась все это время на бешеном адреналине, на желании выжить, на любви ко Льву. Он же сломал меня. Крылья обрезал. Отвернул от меня желание любить и быть любимой.
– Алин, ты в порядке? – постоянно спрашивает Лев.
– Да, - поспешно отвечаю, отвернув глаза. Больше всего на свете я боюсь, что Лев прикоснется ко мне, позовет в постель, а я… мне даже думать об этом противно, не то, что заниматься этим.
– Нихрена ты не в порядке, Алин! – с досадой комментирует он, мой взгляд в стену. – Давай я приведу психолога, Алин! Тебе необходима помощь!
– Ты считаешь, что я сумасшедшая, да Лев? – кутаюсь в плед я еще сильнее.
Мерзну в последнее время, хотя тут круглый год лето.
– Я не считаю так, Солнце! Просто многое свалилось на тебя. Сразу, одновременно. Я с тобой, я поддерживаю тебя, но этого недостаточно, *б твою мать! Не достаточно! И я знаю это!
Лев слегка повышает голос, а я вздрагиваю.
– Черт! Как же тяжело! – комментирует все это Лев, вставая с моей кровати, куда присел для разговора.
Я знаю, что веду себя как дебилка. Я все понимаю, осознаю, что творю дичь, что Лев никогда и пальцем меня тронет без моего разрешения, но не могу. Не могу и все тут!
Лев уходит, а мне так тяжело смотреть на его поникшие плечи.
– Лев… - зову его.
Он вопросительно оборачивается.
– Лев, это ты Джамаля… акулам скормил? – я почти уверенна в этом, но мне нужно знать наверняка.
– Алин! – возвращается он ко мне.
По мере его приближения я отодвигаюсь все дальше. В голове свербит иррациональная мысль спрятаться за кроватью, но я держу себя в руках из последних сил…
– Бл*дь, Алин! Ну, пожалуйста, хватит! Я не трону тебя. Мне ужасно стремно видеть страх в твоих глазах! Ну, неужели ты думаешь, что после всего, что я для тебя сделал, я могу причинить тебе боль, или силой взять?!
– Нет, - поспешно возражаю. – Нет, прости, пожалуйста, Лёв, прости. Это не имеет к тебе никакого отношения. Мне просто нужно… нужно время!
– Надо было раньше этого уе*ка прибить! Господи, если бы я только знал, что он сотворит с тобой все это! Это ты меня прости, что не уберег, что ждал хрен знает чего, дурак набитый!
– Лев ты же подождешь? Дашь мне это время?
– Конечно, Алин! Отдыхай, набирайся сил.
– Ну-ка давайте посмотрим, кто у нас там такой спрятался в животике? – черт его знает, где Лев раздобыл русскоговорящую узистку на этом острове, но именно она сейчас водит датчиком по моему заметно подросшему животику.
– Так, ну тут у вас все хорошо, околоплодные воды в порядке, плацента в норме. Ваша почка превосходно справляется с вынашиванием, но впереди у нас еще четыре месяца, и нагрузка будет только возрастать. Поэтому узи и все анализы лучше делать каждые две недели.