Тридцать ударов плетью
Шрифт:
– Я не знаю, - честно отвечаю ему. – не могу…
– Алин, давай я расскажу тебе, как было на самом деле? Варшава и проститутка подставили меня! Ну, неужели ты не замечаешь этого?!
– Лев. Тебе не надо врать или оправдываться. Ты мне ничего не обещал. Я сама вела себя в последнее время как свинья. Я отвергала тебя, гнала от себя, а ты молодой мужчина. Ясное дело, что тебе нужно удовлетворять потребности тела…
– Нет, бл*дь! – перебивает меня Лев. – Свои потребности я хочу и буду удовлетворять лишь с тобою, поняла? Не говори мне чушь про других баб! За месяцы разлуки я в сторону ни разу не поглядел. Передергивал, когда становилось совсем невмоготу, но других тра*ать не шел!
Ну да, ну да, особенно, как вспомню его на простынях красных, так сразу и верить хочется.
– И как было…? – все же осторожно интересуюсь я.
– Я пришел поздно. – Лев садится рядом, но не вплотную. Я по инерции отодвигаюсь, обхватив себя за плечи. Недовольно покосившись на меня, Лев все же продолжает: - Устал. Хотел тебе написать, но тебя в сети не было.
– Правильно. Ко мне приехала Варшава и принялась показывать доказательства твоей измены.
– Сука старая, тупая! – в сердцах выкрикивает Лев, - Пока она тебя там обрабатывала, молодая шаболда ко мне приперла. Зареванная вся. С фингалом под глазом. Это теперь я понимаю, что был всего лишь фарс и хороший грим, но тогда, плохо соображал от усталости и подумать не мог, что эти твари задумали. В общем, пришла она и давай реветь, мол хахаль ее за волосы оттаскал, трахнул и в морду дал. Тряслась вся, натурально. А ты же знаешь, я такой мужик, ну не могу я терпеть, когда баб п*здят! Ну не правильно это! Стал ее утешать, как последний идиот, хотел вниз к соседу спуститься, рыло ему начистить. В общем, сыграла Светка на моих защитнических чувствах. Чувака внизу, естественно не оказалось. Я вообще подозреваю, что он даже не в курсе был, чего эта шалава удумала. Вернулся в хату, а она мой бар распотрошила, сидит вино французское попивает, и мне бокал налитый уже. «Выпей, говорит, со мной, Левушка, херово мне не представляешь как!» И мне херово. Спал я с ней, Алин!
Я вспыхиваю. Ну вот. Что и требовалось доказать.
– Не смотри так, солнце! Давно дело было. До тебя еще! Она всегда на меня вешалась, запрыгивала и ноги раздвигала. А у меня после… Маши никого не было.
– Маши? – делаю я стойку на незнакомое имя.
– Маша, да. Моей невестой была. Потом расскажу тебе, Алин, когда-нибудь. – мрачнеет Лев на глазах.
А я одергиваю себя: ну чего ты удивляешься?! – Льву за тридцать, естественно, что Маш и Свет и многих других женщин за его жизнь было немерено!
– Вот и спал с ней. Коли баба дает, чего не брать? Поэтому пожалел. Глоток сделал, думаю, чего плохого? У себя дома, свое вино жру. И все. Дальше темнота. А потом твое лицо перепуганное, твой побег… Алин, эта дрянь мне в бокал что-то подсыпала! Анализ на днях придет! Я докажу тебе!
– Лев, но ты очнулся в ее квартире, в ее постели! Голый! А говоришь, что вы пили у тебя!
– Значит, перетащила меня. Может, у нее сообщники были, а может и сам пошел за ней невменяемый! Главное, я не вру тебе, солнце! Незачем мне!
Глава 58
Следующим утром чувствую себя намного лучше. Мариша предлагает погулять на свежем воздухе. Рядом с домом, где она поселила меня есть чудесный сквер, а за окном выпал первый снег. Погода безветренная и потрясающая.
Соглашаюсь не раздумывая – проветрится надо обязательно. И чтобы с мыслями собраться, ведь вчера вечером услышала такие новости, что волосы встали дыбом. Вечером уложила Львенка и пошла пить чай, ну и случайно наткнулась на выпуск местных новостей по телевизору. Бледное осунувшееся лицо Ашотджана узнала даже не сразу – так он постарел, сдал моментально.
– Совсем недавно я потерял своего единственного сына, - вяло комментировал он на камеру, сегодня же от меня ушла дочь.
– А мы напоминаем, - сообщил женский голос за кадром, - что дочь уважаемого бизнесмена, Ашотджана Багратионовича, Лала Багаева умерла сегодня днем, так и не придя в сознание. Ранее ей делалась пересадка почки. Орган был взят у трупа, девушка поначалу шла на поправку, но орган так и не прижился в полной мере. Не помогли все медицинские мероприятия, переливания крови, и сегодняшним днем ее не стало.
– Мы до последнего боролись за жизнь девушки, - как всегда косил глазами в сторону Вадим. У него тоже взяли интервью. – Никто не ожидал, что она умрет сегодня. Её состояние резко ухудшилось, и мы просто не успели подготовить ее к новой операции. Выражаем семье Багаевых самые искренние соболезнования.
«Умерла?!» - стало моей первой мыслью, когда я обрела способность хоть что-то соображать. Не помогла Лале ни моя почка, ни моя кровь… Все напрасно. И меня калекой сделали, и ее не спасли. И не смотря на то, что мне жаль девушку, но я испытала облегчение в тот момент: слава богу! Слава небесам, что сердце Лалы остановилось внезапно, иначе Ашотджан из-под земли бы меня достал, чтобы забрать второй орган!
В общем, голова моя гудит после бессонной ночи. И Львенка надо выгулять впервые в жизни, а то малыш у меня только на балконе свежим воздухом дышит – страшно мне после кесарева было выходить с ним одной, а вот с Маришей не страшно. Поэтому одеваем двоих братиков и выходим на променад с колясками.
Я то и дело в мыслях возвращаюсь к семейству Ашотджана, и понимаю, что это еще не конец. Старый лис потерял обоих детей, и в их гибели косвенно виновата я. Простит ли это он мне, спустит ли на тормозах тот факт, что я все еще жива и относительно здорова? Вряд ли… ох, вряд ли!
Моя душа едва ли успевает почувствовать что-то неладное, как около нас с визгом паркуется несколько автомобилей. И я уже четко знаю, что последует дальше.
– Мариша! Хватай детей и беги! – кричу я.
Надо отдать должное Марине, реакция у нее потрясающая. Она стремительно вытаскивает моего Львеночка и перекладывает его в коляску рядом с Тигренком. Одну коляску катить намного легче, чем две. А двоих детей ей не унести – Львенок практически новорожденный, даже еще головку не держит. Поэтому то, как она поступает, разумнее всего. Я уверена, что она сообщит Льву о нападении на меня, и Львенка в обиду не даст.
Мне же, не давая опомниться, моментально заламывают руки и тащат в один из раскорячившихся джипов.
Я рыпаюсь, но это только для вида. Потому что амбалы намного сильнее меня и мне просто не смять их натиска. Меня доталкивают и запихивают в салон. Но он не пуст. Я смотрю на того, кто сидит в теплом нутре автомобиля, и мое собственное нутро, леденеет, будто внутри морозильная камера, вместо грудной клетки.
Азамат. Собственной персоной! Мой бывший муж, жестоко отдавший меня в рабство за то, чего я не совершала. На растерзание моего тела на органы.