Чтение онлайн

– Что же ты молчишь?
– не обращая на нее никакого внимания, спросила Марфа Иннокентьевна.

– Я... я не знаю, - промямлил он, поглядывая то на женщину, то на воспитательницу.
– Тетенька же сказала, что я худющий. Значит, не приглянулся.

Женщину явно смутил непосредственный ответ мальчика:

– Это я так. Для себя отметила, - оправдываясь, сказала она.
– Ладно, иди собирайся и подходи к воротам: там наша "Волга" стоит.

Окрыленный и счастливый выскочил Савушка из кабинета директора, где только что услышал умопомрачительную новость: его "берут в сыновья". Первым делом он побежал к берегу и еще издали начал во всю кричать:

– Пацаны! Пацаны! Меня "в сыновья берут"! "Берут в сыновья"!

Его счастье длилось недолго: ровно столько, сколько нужно было времени, чтобы добраться до дома, где проживала семья Альбины Семеновны. Через несколько недель Савелий сбежал оттуда и несколько дней добирался до детского дома, стараясь не попадаться на глаза милиции.

Наконец однажды ночью в сильный дождь, он подкрался к забору, который окружал территорию детского дома. Протиснув худенькое тельце в узкую щель в заборе, которую детдомовцы использовали для набегов на соседские огороды, Савелий устремился к небольшой кирпичной котельной, в окнах которой горел свет. Он осторожно постучал.

– Кто там?
– отозвался мягкий женский голос.

– Тетечка... Тетя Томочка!.. Это я - Говорков!
– размазывая слезы, выкрикивал он.

Дверь распахнулась, и свет упал на мальчика. Грязный, ободранный, мокрый и исхудавший Савушка стоял на пороге котельной. Слезы пополам с дождем заливали его лицо.

– Савушка!
– всплеснула руками тетя Тома. Она обняла его и ввела внутрь, где было тепло, сухо и три печи натужно гудели разгоревшимся углем.
– Как же так? Она что, выгнала тебя?
– расспрашивала женщина, снимая с парнишки мокрую одежду, суетливо набирая теплой воды в тазик, вытаскивая из шкафа полотенце, мыло.

– Она... она...
– всхлипывал, пытался объяснить Савушка.
– Каждый день била меня. В школу не пускала.

Тамара подвела его к тазику с водой, наклонила, чтобы помыть, но тут свет упал на худенькую спину мальчика, и она увидела багровые рубцы от ремня или веревки. Не выдержав, женщина всплеснула руками, всхлипнула и прижала мальчика к своей груди.

– Тетечка! Родненькая! Не отдавайте меня больше "в сыновья"! Никогда не отдавайте! Скажите Марфе Иннокентьевне! Прошу вас! Пусть меня лучше здесь бьют! Я буду терпеть, и сам никогда не буду драться! Тетечка!

– Хорошо, обещаю тебе, Савушка.

– Внимание! Наш самолет произвел посадку в стойлице Казахской республики городе Алма-Ата!
– Савелий открыл глаза и не сразу понял, что находится в самолете.

Согласно инструкции, полученной при вылете из Москвы, Савелий пересел на вертолет местной авиалинии и через три часа уже выходил в аэропорту города Капчагай. Пассажиров было немного, и они вскоре оказались перед неказистым зданием аэропорта местной авиалинии.

Не имея далее никаких пояснений в инструкции, Савелий остановился посередине площади в некоторой растерянности.

– Савелий?!
– окликнул его сиплый мужской голос.

Когда он повернулся, то увидел перед собой двух коренастых мужчин с борцовскими фигурами. Одеты они были легко, но довольно элегантно, что мало вязалось с их внешними данными.

Савелий добродушно и с облегчением улыбнулся, протягивая руку:

– Так точно! А я уж раздумывать начал, куда деваться.

Мужчина с хриплым голосом нехотя ответил на рукопожатие

– Все продумано, в нашей фирме веников не вяжут! Пошли!
– он сунул в карман фото Савелия, повернулся и двинулся вперед, за ним - Савелий, потом - второй здоровячек.

Когда они вышли с территории аэропорта, перед ними сразу же остановилась японская машина "Ниссан-патрол".

– Классная тачка!
– одобрительно кивнул Савелий.

В ответ сиплый ехидно хмыкнул, но ничего не сказал и уселся рядом с водителем, Савелий сел рядом со вторым, у которого был небольшой шрам на скуле.

– Ехать долго?
– спросил Савелий своего соседа, но в ответ тот даже не повернулся, словно был глухонемой.
– До места, говорю, долго добираться?
– снова повторил Савелий. И снова никакой реакции.

– Порядочно. Бог даст, к вечеру доберемся, - отозвался сиплый.

– Знал бы, пожевать купил, - вздохнул Савелий.

– Предусмотрено, - хмыкнул снова сиплый и бросил Савелию на колени фирменную коробку.

Савелий раскрыл ее и увидел там галеты, сок, конфеты и разнообразные пакетики с едой.

– Ого!
– воскликнул он и начал дурачиться: - Ничего, что я без бабочки? Нет? Спасибо! Ничего, что я к вам лицом? Нет? Спасибо!

– Слушай, парень, ты не утомился?
– повернулся к нему сиплый.

– Я думал...

– Здесь есть кому думать!
– обрезал он и бросил водителю: - Поехали!

– Понял, не дурак!
– согласно кивнул Савелий и откинулся на спинку. Он закрыл глаза и почти сразу же память вырвала последний час расставания с Ланой.

Они выехали в аэропорт намного раньше, чем было необходимо, решив заехать в какое-нибудь кафе. По дороге она вспомнила одно симпатичное кафе и заверила, что там отличная рок-группа и приличное питание.

Лана не преувеличила: группа из трех гитаристов и одного ударника действительно играла профессионально и с воодушевлением. Официанты были красиво одеты и вежливо-предупредительны, а бармен - настоящий виртуоз.

Они с Ланой заняли свободный столик у дальнего окна, выпили немного и долго молчали, не решаясь прервать молчание, которое каждому из них говорило больше, нежели слова. Нарушил его Савелий:

– То, что происходит сейчас у нас, я думал, что уже никогда не будет у меня. Но меня мучит один вопрос: что я могу тебе дать?

– Глупенький мой, ты даже не представляешь, что уже дал мне!

– Сегодня я улечу, и все будет только воспоминанием. Я очень боюсь тебя потерять!

– Как же так, милый?
– казалось, что она вотвот заплачет.
– Куда же мне писать тебе?

– Ланочка, мне сообщили только то, что я тебе рассказал. Думаешь, мне легко?
– обидчиво проговорил он.

– Хорошо еще, что хоть пленку напел мне - буду слушать и вспоминать тебя, твои глаза, руки, твой запах.

– Нашла Карузо!
– грустно вздохнул Савелий.

– Напрасно ты о себе так уничижительно! Ты очень здорово поешь! Если откровенно, то я даже не ожидала. Но не в этом дело: хорошо или плохо. Голос и память - вот главное! Я и сама еще не осознала, что произошло со мной. Но знаю, что это очень и очень серьезно!
– она говорила тихо, проникновенно, не отрывая взгляда от его глаз. Потом решительно сняла свой золотой медальон с изображением коксита сказочной птицы с рубином вместо глаза, и надела на шею Савелия.
– Это мой тебе талисман! Он оградит тебя от любой беды, и ты не сможешь забыть меня! Обещай мне, что он всегда будет при тебе!