Чтение онлайн

– Что ж, очень рада за тебя!

– Радоваться пока рано: завтра отвезу, а дня через три-четыре дадут ответ. Может, еще не подойду.

– Ты подойдешь!
– уверенно заявила она.
– А чего такой грустный? Словно не доволен.

– Далековато больно. Азия! Шесть месяцев там, четыре - в Москве.

– Шесть месяцев?!
– невольно воскликнула она.
– Это нелегко.

– Зато четыре месяца - отпуск!
– напомнил Савелий.

– Шесть месяцев!
– словно не слыша его, повторила Лана.

– Но четыре месяца - отпуск, в Москве, - упрямо прошептал Савелий.

– Но четыре месяца отпуск, - словно эхо повторила Лана.

– Но четыре месяца - отпуск, - вновь прошептал он, и Лана склонилась к нему, шепча прямо в его губы.
– Четыре месяца...
– она прижалась к губам Савелия и стала нетерпеливо стаскивать с него одежду.

А в этот момент у Валентина Серафимовича, с которым Савелий расстался несколько часов назад, звонил телефон. Он спокойно взял трубку:

– Здесь Григорий Маркович!
– нетерпеливо бросил он в трубку.

– Случилось что?
– нахмурился Валентин Серафимович.

– Нужно все ускорить: Первый торопит. Крайний срок вылета "племяша" через два дня!

– Но вы же знаете, что это будет стоить немалых денег, - попытался возразить тот.

– Вас что, когда-нибудь ограничивали в средствах?
– сердито спросил Григорий Маркович.

– Нет, но...

– В таком случае через два дня! Ясно?

– Ясно, Григорий Маркович! Через два дня он вылетит в Азию.

– Встречать и доставлять его должны по обычной схеме! Все парню подробно объясните! Пока!
– В трубке послышались короткие гудки. Валентин Серафимович несколько секунд смотрел трубку, потом нажал на рычаг и сражу же стал набирать номер.

С ЛАНОЙ У РЕКИ

Вспоминая каждую встречу, каждую минуту, проведенную с Лапой, Савелий часто ловил себя на странном ощущении то его охватывало страстное волнение, и он каждой клеточкой своего организма словно прикасался к ней, вновь и вновь переживая сладостные моменты, то вдруг она вызывала в нем непонятную тревогу. Отчего, почему?

В такие моменты он упрямо пытался найти ответ, но не находил его.

Происходила своеобразная борьба разума и сердцам разум улавливал фальшь, неискренность, а сердце убеждало в обратном. То же самое произошло и сейчас, и он решил отвлечься от этой темы и вернулся к мыслям о капитане Воронове. И снова память окунула в прошлое.

Выбрав день, после того как устроился на даче Ланы, Савелий поехал туда, где он провел столько радостных и счастливых (грустное и неприятное он стер из своей памяти, по крайней мере, ему так хотелось думать) детских лет.

В омском детдоме он провел года два, после чего его и нескольких еще ребятишек отправили в другие детские дома по банальной причине: нехватка жилплощади по санитарным нормам.

Память не подвела, и Савелий почти сразу отыскал дом, в котором Андрей проживал со своей тетушкой и в котором он бывал неоднократно, когда ее не было дома. Эти моменты Савелий вспоминал с особой нежностью: он досыта наедался дарами небольшого садика, а иногда и настоящими пирожками с настоящим вареньем, приготовленными тетушкой Андрея для какого-нибудь праздника.

Когда тетушка уезжала в город по делам, Андрюша сразу же сообщал об этом маленькому Савушке, и тот тайком сбегал из детдома. Воспитательница была строгой и никогда не разрешала ему ходить в гости к Андрюше. За самовольные отлучки он всегда наказывался: его на несколько часов запирали в темный сырой подвал, но Савушка, несмотря ни на какие наказания, в эти дни был по-настоящему счастлив.

Они играли "в войну", "в Чапаева", "в шпионов и разведчиков". Андрей учил его лазить по деревьям, плавать в небольшом водоеме, который находился в трех минутах ходьбы от дома и многому, многому другому, что ему потом пригодилось в жизни.

Савелий с нежной грустью ходил по местам своего детства и с огромной радостью находил их такими, какими помнил все время.

Вот развесистая ива, с которой Андрей ловко и бесстрашно сигал в воду. Савелий никак не мог преодолеть страх высоты, и никакие уговоры не могли заставить его взобраться выше, чем на метр. Но однажды, когда Андрей оставил его ненадолго на берегу, чтобы сбегать домой и принести чего-нибудь поесть, маленький Савушка осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии зрителей, затем взглянул на злополучное дерево, казавшееся огромным, плюнул себе на ладони, как это обычно делал Андрей, и упрямо полез вверх.

Ствол был толстым, казался скользким и непослушным, и он раза три-четыре скатывался вниз, не преодолев и двух метров. Каждый раз он больно стукался о землю, но это его не останавливало, а, напротив залезть наверх во что бы то ни стало. Должен! И не только забраться наверх, но и прыгнуть оттуда в воду.

Первую часть задуманного маленький Савушка выполнил, но вторую... Когда он оказался среди ветвей и глянул вниз, ему показалось, что вода находится где-то страшно далеко и он обязательно разобьется. У него закружилась от страха голова, и он обхватил ручонками ствол ивы. Тихо постанывая, стал готовиться к своей смерти.

Андрюша, вскоре вернувшийся с добрым ломтем краюхи, не обнаружил своего приятеля на берегу и в страхе начал бегать у воды, выкрикивая его имя. Андрей знал о страхе Савелия перед высотой, ему и в голову не могла прийти мысль взглянуть наверх, пока не услышал какие-то странные звуки.

– Андрю-ю-ю-ша-а-а!
– тихо и жалобно скулил Савушка.

– Савка!? Ты?! Слава тебе, Господи!
– обрадовался он.
– Я уж подумал, что ты утонул. Это надо же: залез все-таки! Упрямый шельмец!
– это слово часто говаривала ему тетка.
– Неужели еще и прыгать будешь?

– Бу-у-у-у-д-у-у...
– хныкал он.
– Если руки оторвутся-а-а...

– Зацепился, что ли?
– нахмурился Андрей.
– Сейчас, погоди чуток, я помогу тебе!
– Он начал быстро взбираться на дерево.

Савелий сейчас очень явственно вспомнил то чувство, что охватило его, когда он увидел взбирающегося к нему Андрюшу: стыд, злость на себя. Неужели он такой трус, что не сможет прыгнуть вниз?

Там же вода, а плавать он уже умеет. Да и прыгать он будет ногами вниз, а не как Андрей, вниз головой. Единственное, что нужно сделать, это отпустить руки от дерева. Если он этого не сделает, то все будут думать, что он действительно законченный трус! Нет, этого нельзя допустить! Будь, что будет!

Савелий отпустил руки и полетел вниз. Ему казалось, что он летит очень долго, целую вечность! Какое же это упоение! Свободный полет. Душа запряталась куда-то глубоко-глубоко, к горлу подкатило что-то необъяснимо щекочущее. Ура! Он летит! Смотрите, он летит, как птица! Лети... в этот момент сначала ноги, а потом и его задница больно стукнулись о воду, и он мгновенно погрузился с головой, но тут же, заработав руками и ногами, выплыл и громко прокричал, выплевывая воду:

– Андрюша, ты видел? Видел? Я прыгнул! Прыгнул в воду, как ты! Ты видел, я не трус!?