Чтение онлайн

— Не жалеешь, что пошёл с нами? — чтобы хоть как-то отвлечься, обращается она к Рону и тот к её удивлению расплывается в улыбке, так напоминающей улыбку того восьмилетнего мальчика.

— Эй, Ти, рано ты о смерти думаешь! — тут же подбадривает он, протягивая руку и нежно стискивая её подбородок. Его пальцы, в отличие от её собственных, невероятно тёплые. — Что я зря вытаскивал тебя? У нас ещё куча дров, да и оружия хватает. Скоро рассветёт, и мы двинем дальше.

— Мы все здесь знаем, что костры погаснут раньше…

— И это говорит та, которая прикончила соперницу на арене голыми руками?

— Я не выиграла бы тот бой, не знай я про яд, — отзывается она, с неохотой вспоминая вчерашний день.

— Плевать на то, как ты победила! Думаешь, борьба — это только правила и законы? На войне все средства хороши. Даже сейчас Таны играют нечестно, отсиживаясь в своих пещерах, пока их псы выслеживают добычу. Но поверь мне на слово, пировать они станут вместе!

— Если ты так пытаешься меня воодушевить, у тебя плохо получается, — отшучивается Тилия, но на душе гадко. Рон даже бровью не повёл, когда она упомянула о яде, а значит, все его слова о чудесной способности пересекать барьер без угрозы для жизни изначально были ложью. Он прекрасно знал, что нужно сделать, чтобы избавиться от невидимых глазу кандалов, которыми их сковали каратели. Тилия переводит взгляд на однорукую гоминидку и, встретившись с ней глазами, понимает, что та тоже заметила эту оплошность.

— Зато ты несколько раз подумаешь, прежде чем опускать руки, — парирует Рон, игриво щёлкая пальцем по кончику её замёрзшего носа.

Ему даже в голову не может прийти, какая неразбериха твориться сейчас в её голове. В Башне до наступления совершеннолетия запрещались любые телесные контакты и ни один представитель противоположного пола не прикасался к ней, не считая объятий отца перед Посвящением, постоянных потасовок с братом, порой доходящих до драк и железных тисков изгнанника, в тот день, когда чуть не погиб Заячья Лапка. Но вряд ли то, что произошло между ними на барьере, можно расценить, как проявление интереса по отношению к ней. Эта был поединок, из которого она вышла победителем и только.

Что бы Рон не говорил, а она рада, что не позволила изгнать Кира. Присутствие ещё одного человека в их компании успокаивало. Она уже видела, на что способен изгнанник, а лишняя пара рук, способная держать оружие, сейчас не помешает.

И тут только Тилия ловит себя на мысли, что назвала изгнанника человеком. Когда же она перестала делить гоминидов и людей? Все они для неё стали чем-то большим, чем просто облучёнными. У большинства есть пара рук и ног, многие здраво мыслят, что даже у башенцев не всегда получается. Да у некоторых есть изъяны, как у Руки или Вары, делающие их неполноценными, уродующие правильные черты или тела. Но они разумны! Они думают, рассуждают, любят, боятся…

Тилия бросает мимолётный взгляд на друга детства и что-то внутри неё переворачивается. Возможно, это он помог ей избавиться от предрассудков, которыми уже не одно столетие были напичканы все без исключения жители внутреннего города. Каждый имеет право на лучшую жизнь и не Совету решать, кому жить в тепличных условиях Башни, а кому умирать на грязных улицах Пекла.

Когда запасы дров практически на исходе и огонь начинает захлёбываться, ночь, наконец, начинает сдавать свои позиции. Едва тьма рассеивается, сердце Тилии обрывается. Витилиго действительно сотни! Огромные чёрные тела в беспорядке лежат вокруг их стоянки, в ожидании добычи. В первый момент кажется, что псы спят, но, когда она различает светящиеся жёлтые точки на белесых приплюснутых мордах, понимает, что ошиблась. Витилиго выжидают подходящего момента, чтобы напасть, ждут, когда исчезнет их непреодолимый враг. Огонь!

— Бледная, тебе лучше поторопиться, — подаёт голос Рука, то и дело поглядывая на угасающий огненный барьер и торопливо упаковывая свой мешок. — Надевай ботинки и готовься бежать.

— Ты шутишь? — Тилия окидывая взглядом чернеющее море из собачьих тел, — Да там наступить некуда! При всём желании мы не продвинемся и на сотню шагов.

— Но попробовать стоит! — подмигивает гоминидка, пытаясь её приободрить. — Ты забыла? Меня ждёт сестра, и этим мохнатым тварям я просто так не дамся. Готова ещё на один бой?

Тилии остаётся только обречённо кивнуть в ответ. Ещё никогда ей не было так страшно. Но она уже один раз подвела Руку, когда они чуть не оказались в клетке, больше такого не повториться, даже если это будет её последним днём. Трясущимися руками она берётся за ботинок, пытаясь, как можно безболезненнее натянуть его на ногу, до крови закусив губу, когда до неё доносится спокойный голос.

— Вот возьми, — перед лицом появляется уже знакомая рука с ворохом тряпок, а затем и сам изгнанник опускается перед ней на корточки. — Обмотай ноги, станет легче идти.

— Убери от неё руки! — тут же угрожающе рычит за его спиной Рон, отчего тело изгнанника тут же напрягается.

— Ты идиот! У неё ноги в кровь стёрты от этих ботинок! — сверкнув глазами в сторону Рона, бросает Кир, и без предупреждения хватает её чуть повыше лодыжки, ловко обматывая ступню мягким лоскутом. После чего глядя прямо в глаза Тилии, приказывает. — Пробуй!

Второй раз ей повторять не нужно. Она с горящим от смущения лицом и благодарная нависшим над их головами стенам за полумрак, суёт обмотанную ногу в ботинок, каждую секунду ожидая нового приступа нестерпимой боли, но её почти нет. Тилия от стыда прикусывает губу, ругая себя последними словами. Почему ей раньше не пришло в голову, что всего-то и нужно было с самого начала набить ботинки тряпками!

— Спасибо. Дальше я сама, — едва слышно благодарит она, а в голове полная неразбериха. Изгнанник молча кивает и отходит в сторону.

— Тебе придётся оставить всё лишнее, — спустя какое-то время слышит она напряжённый голос Рона, который видя её замешательство, кивком головы указывает на накидку.

— Даже не думай! Я лучше брошу всё остальное! — с вызовом отзывается Тилия, мысленно уже готовясь к перепалке, но тот лишь качает головой, словно лишний раз убеждаясь, что она ненормальная, раз готова рискнуть жизнью ради такой безделицы, как мех какой-то псины.

— Значит так! — поднимаясь с земли, обращается к остальным Рон, отчего псы, скалясь, тут же приходят в движение, начиная неистово метаться вдоль огненного барьера. — Нам нужно добраться до места, где сужаются стены. Где-то там должно быть озеро, а за ним оставшаяся часть Долины.

Сквозь предрассветную дымку тумана, Тилия смотрит по направлению, куда указывает друг детства, и сердце её обрывается: до предполагаемого места слишком далеко и придётся идти не один час.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво спрашивает Рука, закидывая на плечо мешок и вынимая из правого ботинка свой охотничий нож.

— Старик рассказывал. А ещё говорил, что эти твари не заходят в воду. Там не их территория.

— Наши земли тоже не их территория, но они появляются каждую ночь, — с вызовом бросает Рука. — Может твой Старик ещё чего интересного рассказывал?

— Говорил, что на другом берегу живут ещё более страшные хищники, чем эти дикие твари.

— Пожиратели!

— Точно, — кивает Рон. — Двуногие, которые любят полакомиться не только крысами и ящерицами… У них заточенные зубы, которыми они рвут мясо своих жертв.