Чтение онлайн

Услышав эти слова, Тилия вздрагивает и неосознанно потирает ещё не заживший шрам на руке.

«Огонь тогда нам уже не поможет, — с ужасом понимает она, вспоминая с каким трудом справилась всего лишь с одним из них. — А что будет, если таких там сотни?»

Не замечая бледности на её лице, даже не догадываясь, что ей уже довелось повстречаться с одним из пожирателей, Рон опускается на колено и шарит в своём огромном мешке. Тут же на землю ложатся верёвки, лоскуты плотной ткани, склянка с тягучей светло-коричневой жидкостью.

— Для чего всё это? — обращается она к Рону, наблюдая за его манипуляциями, и время от времени с тревогой поглядывая на почти затухающий огонь.

— Сделаем факелы. Должно помочь, — поясняет он, туго обматывая длинный лоскут ткани вокруг одного конца палки и фиксируя всё это конопляной верёвкой. — Это топливо с вертушки. Отлично горит. Только не советую держать над головой, а то без волос можно остаться. Да и ещё… До того момента, пока не взойдёт солнце, Витилиго не уберутся, поэтому никому не разбредаться, иначе они расправятся с нами поодиночке.

Стоит только ему произнести последние слова, как вокруг, словно по команде, один за другим начинают гаснуть костры.

Пара секунд! Именно столько времени требуется огромному псу Витилиго, чтобы, преодолев расстояние в несколько десятков шагов до потухшего барьера, молниеносно взметнувшись в воздух на высоту человеческого роста, вонзить клыки в шею Кира, который под напором огромного, разъярённого животного напавшего со спины, тут же падает на землю лицом вперёд.

Тилия испуганно замирает на месте, но Рука начеку: ей хватает доли секунды, чтобы сориентироваться. Навалившись сверху на пса, гоминидка молниеносно просовывает единственную конечность с зажатым в ней здоровенным ножом под шею животного и одним точным движением рассекает тому горло. По округе разноситься предсмертный хрип умирающего животного. При виде крови, фонтаном брызнувшей в стороны, с Тилии, наконец, сходит оцепенение, и она помогает Руке стащить с Кира тяжёлую тушу мёртвой псины. Под удивительно мягким и уже таким родным мехом, ещё чувствуется тепло.

Когда-то давно она достаточно подробно разглядела чучела псов в музее, но Витилиго, что без признаков жизни лежал у её ног, выглядел совершенно иначе: словно присыпанная рогозовой мукой приплюснутая морда, огромные когтистые лапы, налитые кровью глаза, и разинутая в оскале пасть с почерневшими дёснами и жёлтыми клыками.

«Неужели предки этого зверя были когда-то любимцами человека? Жили в одном с ним доме, спали у его кровати, ели с рук…» — стараясь унять дрожь в теле, спрашивает себя Тилия. Глядя на этого монстра, в это трудно было поверить. Даже если принять во внимание впалые бока с выпирающими рёбрами, невероятных размеров зверь всё равно внушал ужас.

— Чёрт бы побрал эту псину! — со злостью пинает неподвижное животное Рука, и тут же присоединяется, к остервенело размахивающим тесаком Рону. Нападение на Кира словно стало сигналом для остальных.

— Бледная, займись им.

Стоит только взглянуть на рваную рану на шее изгнанника, Тилия тут же с ужасом понимает, что сомкни пёс свои челюсти чуть выше, в том месте, где проходит сонная артерия и всё закончилось бы куда плачевнее. Укус выглядит жутко, да и боль, которую сейчас испытывает Кир, должно быть, нестерпима, но он не издаёт ни звука и лишь между золотистых бровей залегает глубокая морщинка.

— Нужно прижать что-нибудь к укусу, иначе ты истечёшь кровью, — обращается она к Киру, опускаясь рядом с ним на колени, и время от времени бросая встревоженные взгляды по сторонам. Ей кажется, что с каждой минутой диких псов становится всё больше.

— Позже, — слышит она в ответ, и её несостоявшийся пациент, окончательно придя в себя и прижимая руку к укусу, поднимается на ноги и тут же лезвие его клинка вонзается в бок, подобравшегося слишком близко Витилиго.

Вскоре уже больше десятка мёртвых туш занимают место рядом с первым убитым псом. Это немного остужает пыл остальных, давая спутникам Тилии перевести дух и поджечь лежащие на земле факелы. Как и предсказывал Рон, Витилиго не спешат бросаться на огонь. Они, вывалив розовые языки, так что вязкие слюни стекают на землю, лишь следуют параллельно, словно ожидая, что кто-то из их добычи допустит ошибку.

— Вожак, — слышен сквозь шум, приглушённый голос изгнанника, замыкающего строй. Тот, на кого указывает Кир, бежит в стороне от стаи. Самец, чьи размеры поражают. Но не это кажется необычным. На абсолютно чёрной шерсти животного нет ни единого светлого пятна. Идеальный представитель своего вида, не затронутый последствиями лучевой болезни. Хотя вряд ли кто-нибудь стал бы выделывать шкуру этого старого пса, настолько она была изуродована шрамами — вожак силой отстаивал право оставаться во главе стаи.

Тилии тут же вспоминается Вара, с её недугом, вечно скрытым под платком или Старик Патрис, на лице которого красовался не один уродливый рубец. Они, как и этот старый потрёпанный жизнью Витилиго имели свои насечки, лучше всяких слов предостерегающие остальных: с ними лучше не связываться.

Держа в одной руке потрескивающий зажжённый факел, источающий незнакомый запах, а в другой свой маленький нож, Тилия то и дело бросает обеспокоенный взгляд через плечо. Рубашка изгнанника насквозь пропиталась кровью, а когда-то бронзовое лицо стало ещё белее. Если так пойдёт и дальше, крови в нём совсем не останется и кому-то придётся тащить его на себе. На её просьбу остановиться и помочь, Рон, качая своей темноволосой головой, отвечает категоричным отказом.

— Витилиго посчитают это признаком слабости и могут снова напасть.

— Он истекает кровью! — не сдаётся Тилия, заранее зная, что этот бой ей не выиграть. Рон будет только рад избавиться от ненавистной ему парочки, даже если потом им вдвоём придётся отбиваться от своры диких псов.

— Доберёмся до воды, лечи его сколько влезет… но не раньше. Я не хочу оказаться обедом этих тварей! — раздражённо бросает он, почти разрубая пополам очередного зазевавшегося зверя.

Лучше оружия с Витилиго справляется только огонь. Стоит Тилии вытянуть руку с зажатым в ней факелом, а яркому пламени слегка лизнуть белесые морды или впалые бока, как гигантские, доходящие ей почти до пояса псы повизгивая, отскакивают в стороны, поскуливая и спешно зализывая раны.

— Глядите, озеро! — сквозь вой и рычание с облегчением выдыхает Рука, когда стелящийся по земле сизый туман впереди рассеивается, открывая их взорам почти идеальной формы каменную арку, служащую мостом между смыкающимися в этом месте стенами.

— А ты думала, я тебе сказки рассказываю? — бросает насмешливый взгляд на однорукую гоминидку, весь измазанный собачьей кровью Рон, не в силах удержаться от издёвки.

Витилиго, словно понимая, что добыча ускользает, предпринимают всё более ожесточённые попытки добраться до своих жертв. То и дело размахивая перед гигантскими, клацающими пастями зажжённым факелом, Тилия чувствует себя страшно уставшей. Сказывается бессонная ночь и выматывающий путь до озера. Сколько она ещё протянет?