Стал высоко белый месяц на ущербе,И за всех, чья жизнь невозвратима,Плыли жаркие слезы по вербеНа румяные щеки херувима.
14 апреля 1907
Царское Село
ТРИЛИСТНИК СОБЛАЗНА
МАКИ
Веселый день горит… Среди сомлевших травВсе маки пятнами — как жадное бессилье,Как губы, полные соблазна и отрав,Как алых бабочек развернутые крылья.Веселый день горит… Но сад и пуст и глух.Давно покончил он с соблазнами и пиром,И маки сохлые, как головы старух,Осенены с небес сияющим потиром.
МАКИ В ПОЛДЕНЬ
(Вариант)
Безуханно и цветистоЧей-то нежный сгиб разогнут,Крылья алого батистаРазвернулись и не дрогнут.Все, что нежит — даль да близь,Оскорбив пятном кровавым,Жадно маки разрослисьПо сомлевшим тучным травам.Но не в радость даже день им,Темны пятна маков в небе,И тяжелым сном осеннимИстомлен их яркий жребий.Сном о том, что пуст и глухБудет сад, а в нем, как в храме,Тяжки головы старух…Осененные Дарами.
СМЫЧОК И СТРУНЫ
Какой тяжелый, темный бред!Как эти выси мутно — лунны!Касаться скрипки столько летИ не узнать при свете струны!Кому ж нас надо? Кто зажегДва желтых лика, два унылых.И вдруг почувствовал смычок,Что кто-то взял и кто-то слил их.«О, как давно! Сквозь эту тьмуСкажи одно: ты та ли, та ли?»И струны ластились к нему,Звеня, но, ластясь, трепетали.«Не правда ль, больше никогдаМы не расстанемся? Довольно?..»И скрипка отвечала да,Но сердцу скрипки было больно.Смычок все понял, он затих,А в скрипке эхо все держалосьИ было мукою для них,Что людям музыкой казалось.Но человек не погасилДо утра свеч… И струны пели.Лишь солнце их нашло без силНа черном бархате постели.
В МАРТЕ
Позабудь соловья на душистых цветах,Только утро любви не забудь!Да ожившей земли в неоживших листахЯрко-черную грудь!Меж лохмотьев рубашки своей снеговойТолько раз и желала она,Только раз напоил ее март огневой,Да пьянее вина!Только раз оторвать от разбухшей землиНе могли мы завистливых глаз,Только раз мы холодные руки сплелиИ, дрожа, поскорее из сада ушли…Только раз… в этот раз…
ТРИЛИСТНИК СТРАХА
ОПЯТЬ В ДОРОГЕ
Луну сегодня высиУпрятали в туман…Поди-ка, подивися,Как щит ее медян.И поневоле сердцуТак жутко моему…Эх, распахнуть бы дверцуДа в лунную тюрьму!К тюрьме той посплывалисьНе тучи-острова,И все оторочалисьВ златые кружева.Лишь дымы без отрадыИ устали бегут:Они проезжим рады,Отсталых стерегут,Где тени стали ложныПо вымершим лесам…Была ль то ночь тревожнаИль я — не знаю сам…Раздышки все короче,Ухабы тяжелы…А в дыме зимней ночиСлилися все углы…По ведьминой рубахеТоскливо бродит тень,И нарастают страхи,Как тучи в жаркий день.Кибитка все кривее…Что ж это там растет?«Эй, дядя, поживее!»«Да человек идет…Без шапки, без лаптишек,Лицо-то в кулачок,А будто из парнишек…»«Что это — дурачок?»«Так точно, он — дурашный…Куда ведь забрался,Такой у нас бесстрашныйОн, барин, задался.Здоров ходить. Морозы,А нипочем ему…»И стыдно стало грезыТут сердцу моему.Так стыдно стало страхуОт скраденной луны,Что ведьмину рубахуУбрали с пелены…Куда ушла усталость,И робость, и тоска…Была ли это жалостьК судьбишке дурака,Как знать?.. Луна высокоВзошла — так хороша,Была не одинокаТеперь моя душа…
30 марта 1906
Вологодский поезд
ЗА ОГРАДОЙ
Глубоко ограда врыта,Тяжкой медью блещет дверь…— Месяц! месяц! так открытоЧерной тени ты не мерь!Пусть зарыто, — не забытоНикогда или теперь.Так луною блещет дверь.Мало ль ссыпано отравы?..Только зори ль здесь кровавыИли был неистов зной,Но под лунной пеленойОт росы сомлели травы…Иль за белою стенойСтрашно травам в час ночной?Прыгнет тень и в травы ляжет,Новый будет ужас нажит…С ней и месяц заодно жМесяц в травах точит нож.Месяц видит, месяц скажет:«Убежишь… да не уйдешь»…И по травам ходит дрожь.
ТО БЫЛО НА ВАЛЛЕН-КОСКИ
То было на Валлен-Коски.Шел дождик из дымных тучИ желтые мокрые доскиСбегали с печальных круч.Мы с ночи холодной зевали,И слезы просились из глаз;В утеху нам куклу бросалиВ то утро в четвертый раз.