Чтение онлайн

Исаака с детства отличала любовь к выдумкам, проказам и розыгрышам, а ещё — любопытство. Ему было очень интересно побывать там, где погибла самая смелая представительница рода — ведь действительно надо иметь завидную храбрость, чтобы, будучи ведьмой, предложить союз правителю королевства, где очень плохо относились к магам. Так что ничего удивительного, что однажды Исаак сбежал в Валлерал. Почти по тому самому пути, который когда-то спасал магов.

Здесь Исааку очень пригодилась способность ловко врать. К нему и так относились настороженно, когда опознавали мага (а это сложно не сделать, ведь в почти белых глазах очень заметно отсутствие зрачков), а если бы узнали, что он из Кольнема — быть беде, если не сразу гибели. Так что Исаак рассказывал о себе всё, кроме правды. Если честно, ему очень нравилось врать, примерять раз за разом новые личины. Был в этом интерес, азарт. Однажды «придумав себя» сложно было остановиться. Исаак понимал, что даже если бы мог без опаски рассказать о себе, то не стал бы этого делать. Потому что быть собой скучно, потому что сам он был далеко не так интересен, как созданные образы.

— Ложь прекрасна уже тем, что гораздо легче заставить поверить в неё, чем в правду, — заметил Исаак с улыбкой, в которой читалось явное отвращение. — Все врут. Просто одни играют в благородство, другие врут неосознанно. Я же просто не скрываю от себя того, что ложь — неотъемлемая часть жизни. Что лучше других я разве что качеством лжи.

Пару лет Исаак просто странствовал и по возможности узнавал больше о событиях прошлого. Так он узнал слухи о том, что в лесу есть какой-то заброшенный дом, где жила раньше дева, чьё имя давно забыли. А ещё, так как Исаак мог видеть больше прочих, он заметил, что среди жителей прилегавших к лесу земель были и потомки тех, кто убил всех магов в замке. Эти потомки часто были очень горды поступками своих предков.

Для начала Исаак решил найти тот дом, чтобы поселиться в нём. У него уже созрел план, чем заняться дальше. Любовь к проказам опасно сплелась с жаждой отыграться на людях за то, что было совершено в прошлом. Это желание стало только сильнее, когда в обнаруженном доме Исаак почувствовал знакомые следы. Он посчитал, что это знак, что сама судьба привела его в это место.

Исаак заколдовал часть леса, теперь его мог в любой момент заволочь плотный туман, вне зависимости от погоды. Опасное явление, ведь в этой местности много болот. Из-за тумана в эту ловушку природы стало слишком легко угодить. Этого Исаак и хотел.

— О, как забавно было заставлять людей плутать по лесу! Так было весело наблюдать за тем, как они с искажёнными страхом лицами пытались найти дорогу! Я просто не мог сдержать смеха, когда наблюдал за ними. Особенно весело то, что в этот момент они были бы рады получить руку помощи даже от самых заклятых врагов. Даже от магов. Даже святоши.

Многих Исаак отпускал, когда ему надоедала эта игра. Просто рассеивал туман, а там уж судьба человека была в его руках. Но далеко не всем так везло. Были и те, кого забавы Исаака заводили прямиком в болото. Он смеялся, наблюдая за тем, как умирали потомки тех, кто с таким же безумным восторгом убивали его собратьев, прикрываясь божьей волей и очищением мира от скверных магических тварей. Особенно приятно, когда в ловушку попадали служители церкви. Их Исаак особенно долго дурачил перед тем, как оставить умирать.

Выходя к людям, Исаак продолжал рассказывать небылицы. Во многих местах именно он пустил слух о том, что во всех бедах, которые обрушивались на зашедших в лес, виновата болотная ведьма.

— Люди так охотно верили в это… Я даже удивлялся сначала, ведь ведьмы с того самого дня обходят это место стороной, так как оно навевает очень неприятные воспоминания, а потом понял, что люди о таком не задумываются и не хотят задумываться. Они и рады были сделать виноватой несуществующую ведьму. Сами охотно обвесили слухи новыми подробностями, придумали образ ведьмы. Нашлись даже те, кто утверждал, будто мельком её видели! Так глупо и так смешно. Хорошо хоть, не решили пока на неё поохотиться. Они ведь не найдут этой ведьмы. Но виноватую всё равно найдут, — добавил Исаак и развёл руками.

Совесть Исаака не мучила от слова совсем. Он не считал, что делал что-то воистину дурное. Однако со временем он начал от такой жизни уставать. Угнетало одиночество. Исаак понимал, что на лжи прочных отношений не построить, а честным быть он разучился. У него не было друзей, да и приятелем вряд ли можно было назвать хоть кого-то. Можно было бы вернуться домой… Да что-то не давало. То ли мысль, что там не примут, то ли место это не отпускало. Вероятно, это был признак того, что Исаак начал терять контроль над ситуацией.

И вот однажды Исаак решил позабавиться над девушкой, что пришла на болота за ягодами. Просто заставить побродить в тумане, припугнуть, а там уж найдёт дорогу назад — молодец, нет — невелика потеря. Шутка не удалась. Увидев девушку поближе, Исаак понял, что не хочет ей вредить. Было в ней что-то очень светлое. Слишком светлое. Словно она произошла от самого доброго мага на свете. Исаак таких не знал, да и в девушке магии не видел совсем, но хорошо чувствовал след той чистоты, которая не была свойственна людям.

— Её звали Сюзанна. Водяная лилия. Её волосы были такие же белые, как лепестки кувшинки, — с мягкой улыбкой сказал Исаак, предавшись тёплой ностальгии. — Я помог ей выйти из леса. Узнал, что она работает в пекарне. Попытался поговорить, но быстро понял, что честно способен только молчать. Я подумал, что такой как она, хотя бы часть правды, но можно рассказать. Что она примет даже такого слабого и пустого человека. Однако… Я даже имени не мог сказать! — воскликнул он надрывно. — Она была со мной такой искренней. А я безнадёжен. И в итоге безнадёжно влюбился.

Изначально Исаак решил проводить и больше на глаза не попадаться, раз уж попытка сблизиться была обречена не провал, но раз за разом он ловил себя на том, что шёл к пекарне, чтобы просто увидеть Сюзанну, а если повезёт — побыть рядом с ней. От молчаливого наблюдения одиночество только сильнее вгрызалось в душу. Хотелось подойти, обнять и просто беззаботно поговорить. Как делали люди, которых он всё также не любил, с которыми играл, которых губил. Последнее происходило всё реже. Кого хотел Исаак уже завёл в болото, смерть остальных удовлетворения не приносила. Да что там смерти, туманные игры тоже стали не по душе, но отказаться от них Исаак не мог. Даже смех его стал ложью.

Последним светлым моментом в его жизни стала Сюзанна. Удивительно и неправильно было то, что она принимала его. Точно знала, что он постоянно врал о себе, но всё равно очень тепло относилась. Угощала. Пела. Рядом с Сюзанной на душе уже становилось легче, но пение дарило тот покой, которого очень не хватало.

— Я хотел, чтобы она улыбалась. Чтобы она тоже была рада, когда мы вместе. Но что я мог сделать? Я не мог открыто сказать ей, что беспокоюсь, что хочу что-нибудь для неё сделать. Поэтому решил помогать, когда точно вижу, что ей нужна помощь. Приносил с болот ягоды, чтобы она не ходила по этим опасным местам. Пытался делать хоть что-то хорошее, на что ещё был способен.

На самом деле Исаак долгое время отрицал свои чувства. Врал себе, что просто привязался к человеку, который был к нему добр. Что ему было важно только это, а не сама Сюзанна. Нет. Настал момент, когда Исааку пришлось признать, что дело не в этом. Что он полюбил. От этого осознания стало жутко. И противно. Исааку стала противна собственная суть. Не имел права кто-то вроде него любить такую светлую и заботливую девушку. Он мог плохо на неё повлиять, или, что ещё хуже, пускай и было маловероятно, она сама могла его полюбить. Почему-то казалось, что Сюзанна способна полюбить вопреки всей его мерзости, лживости.