Чтение онлайн

— Я испугался. И решил больше не приходить. Наверное, я её этим расстроил, но ей будет лучше без меня. У неё и так забот хватает, нечего добавлять к ним лесного губителя, — вздохнул Исаак и поджал губы. — Сколько уже прошло времени? Наверное, месяц. Как-то я потерял счёт времени. Мне не хватает встреч с ней, но лучше мне не приходить. Так будет правильнее. Я не должен отступаться от этого решения, я должен хоть раз не сдаться слабости. К тому же, кажется, я больше не могу покинуть лес.

Хенбетестир внимательно смотрел на Исаака. Поникшего, отчаявшегося и явно чего-то недоговаривающего.

— Может быть, должен. Или нет. Но чего же ты на самом деле хочешь? Раз уж сейчас ты честен, то будь честным до конца.

— И правда, — он усмехнулся. — Я бы хотел снова встретить её, быть честным с ней, признаться в чувствах и… Поблагодарить. Как бы ни хотелось, я ни разу не смог сказать ей «спасибо».

— Судьба иногда даёт второй шанс. Может быть, сейчас ты уже не сможешь открыться ей, но однажды вы сможете встретиться вновь.

— Только на то и надежда, что однажды перерождение окажется к нам благосклонно, — согласно кивнул Исаак.

Они ещё немного поговорили. Исаак узнал у Хенбетестира, кто же он такой, раз так странно вплетён в магическую картину мира. Хенбетестир рассказал о духах, показал сферу, немного поведал о своих странствиях и вскоре покинул дом безнадёжного лжеца, а вместе с этим забрал и те короткие минуты правды.

— Было весело обсудить то, чего не было, — задорно отметил Исаак, закрывая дверь.

После встречи прошло всего несколько дней, Исаак снова гулял по лесу, по болотам, среди тумана. Без цели, без желания это делать. Гулял, потому что какая-то внешняя сила заставляла это делать. Раньше он управлял этой силой, а не она им.

Что-то привлекло внимание Исаака. Отблеск, странный магический след, источник которого очень хотелось найти. Исаак шёл, ведомый тонкой потусторонней нитью, чтобы на конце увидеть осколок, слишком похожий на часть сферы странника. Откуда ему тут взяться? Исаак подобрал осколок и решил вернуться домой.

Туман снова стал непроглядным. Сколько бы Исаак ни пытался, он не мог его разогнать. Вот он и угодил в собственную ловушку. Неверный шаг в сторону, потерянное равновесие. Болото цепко ухватило того, кто завёл сюда столько людей. Исаак понял, что это конец.

— Прекрасный день, чтобы продолжать жить. До завтра, до встречи, друзья, — с широкой улыбкой сказал Исаак и от души рассмеялся.

С одной стороны его поглощала топь, с другой — пожирал туман. Впивался под кожу иглами, опустошал, пытался отодрать куски плоти, чтобы сделать частью себя. Таким же плотным, но несуществующим туманом. Укол в сердце ознаменовал пропажу осколка.

***

Сон закончился. Исаак резко сел на кровати. На лбу проступил холодный пот, дыхание сбилось. Вот оно. Вот откуда пошёл этот страх. Он уже умер так в прошлом, и никто не сказал, что это не может повториться. Исаак снова откинулся на кровать и запустил пальцы в волосы, убрал с лица чёлку. Не верилось, что это просто сон. Он даже во сне никогда не смеялся. Ведь этого хотело его прошлое?

«Хотело… А чего он… Я ещё хотел? Неужели об этом Сюзанна и говорила? Она тоже видела подобный сон? И… Это была она? Она говорила, что я пропал. Мы встречались в прошлом и разошлись, не успев что-то сделать, но сделали это сейчас».

Исааку не понравилась эта мысль. То тревожное ощущение законченности, что донимало его перед сном, снова вернулось. Он нахмурился, вспомнив, что часть волос Сюзанны побелела. Более толстого намёка прошлое дать не могло. Они встретились, как и говорил странник. Они, вероятно, исполнили свои желания. Но что должно следовать после этого? Счастливый конец?

Или просто. Конец?

Помимо всех тех тревог, что преследовали его перед сном, сейчас Исаак нашёл ещё один повод для беспокойства. Ему казалось, что ночью что-то произошло. Непоправимое.

«Но бой тех часов такой громкий, что должен был меня разбудить…»

— Сюзанна в порядке, — прошептал Исаак и понял, что соврал.

В последние дни Лауге очень хотелось поговорить с Глендой. Он даже не знал, зачем и о чём, но этот разговор словно должен был помочь осознать некую важно истину. Любопытно, какую, ведь хранитель правды тем более знал, как на самом деле обстоят дела проклятых. Глядя на Гленду, он уже подумал о том, что правда была близко, только до сих пор не понял — какая. Лауге думал о птице, но что за птица? И если та самая, священная, то какое ему до неё дело? Священная птица не давала покоя только верующим, а Лауге, будучи хранителем и потому в некотором смысле магом, не имел с религией дела и иметь не хотел. Так можно было только проблем найти.

Как бы то ни было, с тех пор, как Гленда пришла в сознание, Лауге так и не смог толком провести с ней время. Потому что рядом почти всегда был Мастер, а Лауге казалось, что он в любой момент может задать вопрос, честно отвечать на который запрещено. И бесполезно. Даже если бы Мастер к этому моменту не сдался и не смирился с давно отработанным сценарием, он всё равно ничего бы не смог изменить, зная ответ. Никто бы не смог.

Лауге почти смирился, ужился с одержимостью мыслью, которую не мог понять, которая даже не ему принадлежала, но изменения во внешности Сюзанны снова растревожили чужую память. Белые волосы. Когда-то он искал зачем-то тех, у кого были белые волосы и слишком добрая натура. Это тоже касалось птицы.

— Да что же с ней не так? — пробормотал Лауге и запнулся. Он хотел сказать, что это ведь просто сказка для святош, но не смог. — В реальности была некая птица… — нахмурился он.

И вскоре потерял нить рассуждений и уснул.

***

День начался так хорошо, что, казалось, его ничто не могло омрачить. Обычно именно в таки дни происходят особенно гадостные вещи. Письмо в руках Лауге не предвещало ничего хорошего, ведь на конверте был герб его семьи: перекрещенные меч и кадуцей, обнятые костяными крыльями, знак нерушимого союза с церковью, чьи действия против магов всецело поддерживала семья. Именно поэтому Лауге был не с ними.

Всю дорогу до дома он то и дело посматривал на конверт, каждый раз хмурясь. В прошлый раз семья призывала его одуматься, вернуться, потому что грядёт обсуждение новой охоты, а он со своей тягой к запретному мог попасть под удар. Лауге ответил тогда отказом, однако семья не спешила оставлять его в покое.

— Чего такой хмурый? — спросил помощник, выглянув в прихожую. — И с возвращением, да.

— Опять семья пишет. В душе не чаю, что на этот раз, но ничего хорошего не жду. Не в их стиле написать только ради того, чтобы справиться, как мои дела, — пробурчал Лауге, вешая пальто на вешалку.

Была середина осени, и мрачневшее день ото дня небо тоже не располагало к оптимистичным мыслям. В обществе нарастала враждебность по отношению к магам, а особенно — к ведьмам. Мир между людьми и магами после прошлой охоты и без тог был настолько эфемерен, что просто отсутствовал, но в последние годы гонения и издевательства набирали силу, а пропаганды церкви становились всё настойчивее.

— Неприятная новость. Между тем, к тебе тут гость. Какой-то странный маг, который очень уж хотел с тобой поговорить, — помощник растерянно почесал в затылке. — О чём — не сказал, но я не почувствовал от него никакой опасности, так что сказал подождать в гостиной.