Чтение онлайн

– В свежей могиле Горлова. Так что мы даже знаем примерное время трагедии: конец июля девятьсот первого года.

– А записи - это послание не сумевшей обрести покой души убитой?

– Очевидно. Думаю, это то, что она слышала незадолго до смерти, плюс попытка объяснить, что произошло. Полагаю, муж гнался за ней. Возможно, она пыталась спрятаться в том доме, где от своего преследователя пряталась и Диана. Или в доме, который тогда стоял на том месте. Скорее всего, его снимал ее любовник, который в тот вечер по той или иной причине отсутствовал. Не понимаю только, почему записи так влияли на женщин? Почему они вынуждали их уйти в озеро?

– Диана сказала, что там была еще одна запись - тринадцатая, скрытая. Возможно, призыв содержался в ней. Погибшая женщина была капризной, своенравной, склонной к скуке, она привыкла окружать себя подругами и родственницами... Может быть, даже после смерти она сохранила эти качества? Вот и звала гостей, так сказать, окружала себя компанией таких же невинно убиенных.

– Логично, - кивнул Влад.
– А основное послание предназначалось ее любовнику, который должен был вывести убийцу на чистую воду.

– И он его получил. Нашел оригинальный цилиндр?

– Нет, думаю, все же оригинальный цилиндр уничтожил убийца. Горничная не слышала звуков, но он мог услышать и понять, что они означают. А потом записи возникли на другом цилиндре. Возможно, наш неизвестный любовник через год снова приехал в съемный дом, возможно, у него тоже был фонограф и цилиндр с голосом возлюбленной. Но вместо прижизненной записи могло воспроизвестись ее посмертное послание. Возможно, мужчина не разгадал его до конца, но понял, что случилось, и решил разобраться с мужем сам.

– Но тот его убил, дом сжег, а цилиндр закопал в ту же могилу, что и жену, потому что понял, что его нельзя уничтожить.

– Именно, - грустно улыбнулся Влад.
– Не знаю, почему записям понадобилось без малого девяносто лет, чтобы зазвучать вновь. Этого, я думаю, нам уже не узнать.

– Зато теперь я понимаю, почему ты нарисовал Диану, - вздохнула Юля.
– Это было косвенное указание на ее друга-убийцу.

– Было бы лучше, если бы я нарисовал его, - проворчал муж.
– Но тому, кто рисует моей рукой, явно нравятся загадки.

Юля прикрыла глаза и промолчала. Об этом - о той силе, что влияет на Влада, когда он рисует, - ей думать не хотелось. Она прижалась лбом ко лбу мужа, погладила его по щеке, коснулась большим пальцем губ, чувствуя, как они снова кривятся в улыбке.

– Ты уедешь завтра?
– тихо поинтересовалась она.

– Вечером, да. Прости, в четверг у нас важная встреча, необходимо мое присутствие.

– Понимаю...

Она действительно все понимала, но все равно не хотела, чтобы он уезжал.

– Я вернусь в пятницу вечером, обещаю. Выходные снова проведу здесь.

Ее лицо просияло, и Юля наклонилась к его губам, чтобы поцеловать.

* * *

27 апреля, вторник

Медвежье озеро

– Прежде всего, ваш друг никогда не был женат. Он говорил о жене и настаивал на секретности, потому что знал, чем закончатся отношения, и не хотел, чтобы кто-то мог связать его с жертвой убийства.

Диана слушала объяснение Карпатского, неторопливо шагая рядом с ним по тропинке, идущей вдоль озера. Погода прояснилась, дождей не было с ночи понедельника, но она все равно зябко ежилась, натягивая рукава худи на пальцы. Капюшон тоже надела, но по другой причине: он прижимал волосы и помогал прятать за ними огромный синяк, расплывшийся по ее правой скуле.

– Он следовал этой схеме по меньшей мере последние десять лет начиная со своей третьей жертвы. Думаю, первые две для него самого стали сюрпризом. К первому убийству он вовсе не был готов, при втором все еще плохо себя контролировал, а начиная с третьего стал осторожен. Менял способы и орудия убийства, но все равно имел склонность к ножу, имитировал ограбление. Возможно, для вас три года назад он тоже готовил что-то отличное от других случаев.

– Например, хотел утопить, - предположила Диана. Ее голос прозвучал безразлично, отстраненно, словно они обсуждали не слишком захватывающий фильм.
– Поэтому напоил. Никто не связал бы утонувшую по пьяни девчонку с другими убийствами. Смерть вообще могли счесть несчастным случаем.

– Возможно, - сдержанно согласился Карпатский.

Она почувствовала его взгляд, остановилась, повернулась и посмотрела полицейскому в глаза.

– Его посадят? Пожалуйста, скажите, что его посадят до конца жизни! Потому что, если он однажды выйдет, я не знаю, что буду делать. Не знаю, как буду жить, зная, что однажды это случится...

Карпатский выдержал ее взгляд, но его собственный ничего не обещал.

– Будет непросто. Признания мы не добьемся, и у него есть деньги на хороших адвокатов. Мы можем предъявить обвинение в нападении на вас, и, вероятно, генетическая экспертиза свяжет его с одним из убийств. В остальном... как повезет. Теперь, когда мы знаем, где искать, постараемся найти подтверждения его отношениям с другими жертвами, суд может учесть ваши показания, но... Я посадил человека за одно из убийств. Я могу признать свою ошибку, но система не очень-то любит это делать.

– А если я скажу, что он признался мне во всем? Если заявлю, что он рассказал мне о Кате и других убийствах подробно?

Карпатский едва заметно улыбнулся и вопросительно приподнял брови.

– Он действительно рассказал вам об Осиповой и остальных?

– А вам не все равно?
– с вызовом поинтересовалась она.
– Вы же выбили из того парня признание, заставили его оговорить себя.

Его лицо вмиг помрачнело.

– Ничего я не выбивал, не имею такой привычки. Да, я был уверен, что убийца он. Да, я надавил на него. Но он признался сам. Довольно быстро. Не знаю почему. Испугался или может, чувствовал свою вину перед девушкой. Но я его пальцем не трогал. Может, я плохой опер, но я не нарушаю закон.

Диане стало неловко, и она тихо пробормотала:

– Простите, я не это имела в виду.

Он лишь махнул рукой, как бы говоря: «Да ладно, что уж там».

– Я не советую вам врать, - пояснил Карпатский.
– Потому что врете вы плохо. Его адвокаты поймают вас на этом, запутают - и все обвинение полетит к чертям собачьим.

Диана понимающе кивнула. Да, наверное, лучше не играть в такие игры, как бы ни хотелось возмездия и безопасности.

Она заметила, что собеседник смотрит на ее щеку. Как ни закрывайся завесой волос, синяк и отек все равно видно. Ей захотелось натянуть капюшон сильнее, но Диана удержала себя.

– Вы поэтому приехали тогда на озеро?
– поинтересовалась она, чтобы как-то отвлечь и его, и себя.
– Потому что я никудышная лгунья?

Карпатский усмехнулся и кивнул. Они вновь пошли вдоль озера, но теперь уже в обратную сторону.

– А как вы поняли, где меня искать? Как поняли, что меня вообще надо искать?

Он пожал плечами и принялся перечислять:

– Дверь вашей машины была распахнута, поперек парковки стояла еще одна машина, которой прежде не было. Ключ, шокер и смартфон валялись на земле в разных местах. Да и Савин как раз выполз на крыльцо, сказал, что слышал, как вы кричали и звали на помощь. Но он еще с трудом стоял на ногах. А в остальном... Просто интуиция. Я не мог придумать другого места, где искать, кроме того дома.