Чтение онлайн

* Главный герой ввел у себя в охране более привычные ему звания нашего времени.

Действующие лица

Вдовствующая императрица, Мария Александровна– посещает сына через пару часов после покушения (Рихтер запретил ей покидать опочивальню мотивируя опасностью). Гг успокаивает её и провожает к себе. Предостерегает о судьбе Павла.

Игнатьев– здесь немного открывается характер Игнатьева. Быстро оценив ранее, что Гг быстро закипает, но отходчив если спорить с ним по делу, Игнатьев регулярно задает неудобные вопросы, чем вызывает раздражение Гг, ни чуть при этом не смущаясь. Ограничения по неудобным вопросам накладывает только потеря ребенка Гг, поэтому в определенных местах(в начале) Игнатьев проявляет сдержанность.

Гг

–  Коленька, сыночек мой!
– Мать ворвалась в мой кабинет подобно вихрю.
– Ты не ранен! Господи…

Я едва успел встать из-за стола, как к моей груди прижалась перепуганная мать и зарыдала. Я обнял её, положив руки на плечи, глазами выпроводив, деликатно закрывших распахнутые двери, охранников из кабинета.

–  Не беспокойтесь, матушка. Со мной не случилось ничего страшного, - поглаживая её плечи успокаивающим тоном, раз за разом повторял я, а дыхание перехватывала мысль о бедняжке Лизе.
– Со мной не случилось ничего страшного. Совершенно ничего…

Наконец рыдания прекратились. Я нежно оторвал от себя заплаканную матушку и, придерживая под локоть, опустил в кресло, за которым сам недавно сидел. После чего, слегка подрагивающей рукой, подал ей холодной воды из графина. Звук стучащих о края стакана зубов показался мне оглушительно громким в звенящей тишине кабинета. Я обошел стол и присел у камина, давай матери время прийти в себя.

Огонь в камине уже совсем потух, но угли ещё едва заметно мерцали красным. Разгорится если просто кинуть дров поверх углей или нет? Не решившись экспериментировать, я отодрал несколько кусков бересты, дунул на угли и положил, в то место, где угли показались мне ярче. Затем, выбрав три самых тонких колотых полешка, я положил их на тонкие полосы бересты, прижав её к углям, и снова подул. Нагретая в камине березовая кора тут же вспыхнула и затрещала, разрывая гнетущую тишину кабинета и наполняя комнату веселым треском.

Едва заметно повернув голову, я покосился на мать. Она сидела прямая как стрела, не касаясь спиной кресла, и смотрела мимо меня на пляшущие в камине язычки пламени.

–  Со мной все хорошо, матушка, - снова повторил я, встав от камина.
– А как вы? Как сестры, братья?

Мои слова вывели мать из легкого ступора, и она посмотрела на меня, грустно улыбнувшись.

–  Мы в порядке. В наше крыло они не пошли, - сказала она, имея в виду прорвавшихся во дворец заговорщиков, - в тебя целили.

–  Если бы только в меня… Лиза она… - всхлипнул я, вспомнив о жене.

–  Бедная девочка, что с ней?
– тут же встревожилась мать.

–  Ей уже лучше. Врач сказал, что она скоро поправится, - подавив слезы, сумел выдавить из себя я. Сказать матери правду я сейчас не мог, просто не мог.

–  Сынок, с тобой все в хорошо?
– встревожилась мать.

–  Да, матушка. Прости, на меня сейчас столько навалилось. Мне нужно заняться делами, - ушел от тяжелого разговора я.

–  Конечно, Коленька, только обещай мне, что непременно зайдешь к братьям и сестрам и успокоишь их.

Получив от меня согласие, она с легкостью покинула кресло и приблизилась к висевшему на стене зеркалу, тут же замахав на красные глаза, чтобы высушить ещё стоящие в них слезы.

–  Всё, сын, - повернувшись ко мне, величественно ответила мне императрица, - я готова.

Со всех сторон окруженные охраной, всю дорогу к опочивальне моей матушки мы проделали молча. Лишь только у самых своих дверей, мать снова обняла меня и прошептала.

–  Не спеши. Ты молод и горяч. Ты все успеешь, если не будешь торопиться. Помни о судьбе своего несчастного прадеда Павла*.

Оставшись один, я в глубокой задумчивости отправился показаться братьям и сестрам.

* * *

Игнатьев пришел в мой кабинет уже утром. Я ждал его, откинувшись на спинку кресла, невидяще уставившись в медленно гаснущее пламя камина. Разговор с матушкой и успокоение родни, наложившись на события злосчастной ночи, окончательно вымотали меня. Забытая трубка, которую я не выпускал из рук вот уже несколько часов, давно потухла.

–  Ваше Величество, я искренне сочувствую вашему горю, - покосившись на открытую бутылку коньяка, начал начальник разведки.
– Быть может, стоит отложить разговор на более подходящее время?
– осторожно прибавил он, видя мое подавленное состояние и полупустой стакан.

–  Я не пил, - резко ответил я, стряхивая с себя оцепенение, и посмотрел Игнатьеву прямо в глаза.
– Рассказывайте, Николай Павлович, - подался вперед я, положив руки на стол, и требовательно прибавил, - что удалось выяснить?

–  Покушение было организовано и спланировано князем Павлом Павловичем Гагариным, - с готовностью начал доклад Игнатьев. Как-то само собой сложилось, что во время таких разговоров наедине, мой ближний круг незаметно перешел на стиль общения больше присущий веку двадцать первому, чем девятнадцатому. Предоставляемые им научные статьи, да и сама моя манера общения, не могли не оставить на них своего отпечатка. Более того, в своем подражании высокому начальству, многие чиновники, стали копировать привычную мне манеру общения, время от времени, козыряя друг перед другом позаимствованными у меня словечками и оборотами.

–  Детище Блудова, то самое, с которым так любил забавляться старый хрыч, - с горечью в голосе продолжил Игнатьев.
– Ружье, которым старик хотел всего лишь припугнуть и отвадить вас от некоторых проектов, все же выстрелило, - вскользь коснулся моего промаха, а заодно немного оправдался Игнатьев. Он действительно предупреждал меня о возможных последствиях, но я не сильно к нему прислушивался. Хотел собрать недовольных в одном месте. держать их под колпаком. Думал, что знаю, чего от них можно было ожидать…

Как вы помните, после смерти Михаила Николаевича в прошлом году, его место занял гораздо менее дальновидный и, вместе с тем, более решительный князь Гагарин. То, в чем Блудов видел лишь средство давления и интриг, князь усмотрел орудие, готовое к действию. Он, в кратчайшие сроки сплотил вокруг себя группу единомышленников, да так, что даже наши многочисленные агенты в клубе ничего не заподозрили. В его планы входило ваше физическое устранение и возведение на трон вашего брата Александра, - видя, как я вздрогнул, он тут же уточнил, - совершенно точно, что ваш брат ничего не знал. Его планировали поставить в известность постфактум. Александр всецело предан вам, об этом у нас имеются сведения от доверенного человека в его свите. Но до конца исключать возможности, что его пытались склонить к заговору, конечно, нельзя.