Чтение онлайн

–  Хорошо, - покладисто согласился я. Желание рисковать своей шкурой за сегодня мне отшибло напрочь.

Наконец все необходимые приготовления были завершены, и я получил добро от начальника своей охраны. В сопровождении десятка телохранителей я вышел из дворца, прошел к ровным рядам выстроившихся солдат Смоленского полка, поднялся на приготовленный для меня постамент и оглядел площадь. Людское море, разлившееся передо мной за барьером солдатских спин, замерло в ожидании.

–  Подданные Российской Империи, к вам обращаюсь я!
– Насколько позволил голос, громко начал свое выступление я.
– Сегодня ночью мятежные поляки хитростью проникли во дворец и сделали попытку убить меня. Им это не удалось!
– сделав отрицающий жест, констатировал я очевидное.
– Но им удалось нанести тяжелую рану прямо мне в сердце! Мой сын, мой едва родившийся первенец умер сегодня ночью, - я замолчал, переводя дыхание. Людское море гневно зашумело.
– Оставьте мысли о каре мятежников. Их покараю я и закон!
– Постарался снизить градус настроений я.
– Прошу всех разойтись по домам, - закончил я и спрыгнул с постамента.

* * *

–  Андрей Александрович!
– Обратился я к своему секретарю едва войдя в приемную.
– Узнайте где, черт побери, Игнатьев?!

–  В Петропавловской крепости, Ваше Императорское Величество. Непременно обещает быть к пяти часам, - тут же отозвался Сабуров. Его до того всегда безупречный костюм был слегка помят, а на лице явно выделялись раскрасневшиеся глаза. 'Тоже не спал эту ночь' - подумалось мне. Еще бы, вчера, в день покушения, моя приемная стала своеобразным штабом подавления мятежа. Сюда стекалась вся информация, и я, и Рихтер с Игнатьевым, и министры - все мы обменивались записками через вестовых, которых в такой суматох, когда никто не знает где находится адресат послания, некуда было отправить, кроме как в приемную. На долю Андрея выпала нелегкая доля - отслеживать все перемещения Кабинета по городу и организовать обмен информацией между нами. Надо сказать, справился он с ней весьма достойно.

–  Позволю себе напомнить, Ваше Величество, что его превосходительство министр финансов и с товарищем все еще ожидают вас в кабинете, - прервал мои мысли секретарь.

–  Знаю!
– рявкнул я в ответ так, что заставил Сабурова вздрогнуть. С прошлой ночи я никак не мог успокоиться. Нервы плясали, словно струны на гитаре, опустив руку на твердую поверхность, я то и дело начинал выбивать пальцами какие-то сложные ритмы, чего за мной отродясь не водилось.

–  Прости Андрей, - искренне извинился я за невольный срыв.
– Ты всю ночь во дворце? Пойди, поспи часок, я разрешаю.

–  Простите Ваше Величество, но я вынужден вам отказать, - бесстрастно ответил Сабуров.

–  Что?
– непонимающе переспросил я.

–  Я остаюсь, - спокойно ответил мне Андрей, - здесь еще много работы и кроме меня её выполнить некому.

–  Но ты вовсе не обязан…

–  Обязан. Это мой долг, - отрезал Сабуров, не поднимая взгляда.

–  Ну что ж, делай как знаешь, - махнул я рукой, и нерешительно остановился на пороге кабинет.
– Андрей скажи, вчера тебе было страшно?
– неожиданно для самого себя спросил я.

–  Конечно, было, - не отрываясь от работы, спокойно признался мой секретарь.
– Не боятся только последние дураки и самые отчаянные смельчаки. Впрочем, одних от других порой ничем не отличить, - добавить он.

Как ни странно, ответ Сабурова меня удовлетворил. Кивнув, я прошел в кабинет, кинув за спину:

–  Андрей Александрович, сообщите Игнатьеву, как только он появится во дворце, что я жду его у себя.

–  Всенепременнейше, Ваше Императорское Величество!
– донеслось мне в ответ.

Отворившись, дверь в кабинет открыла мне Рейтерна и Бунге сидевших на диване, слева от стола, с самыми мрачными лицами, которые мне когда-либо доводилось у них видеть. Даже многочасовое обсуждение внешних долгов Империи не могло настолько вогнать их в депрессию. Едва завидев меня, они вскочили и рассыпались в соболезнованиях.

–  Я всем сердцем скорблю о Вашей потере, - поклонившись ниже обычного, печально сказал Бунге.

–  Примите мои искренние соболезнования, Ваше Величество, - подавленным голосом вторил ему Рейтерн.
– Это великая утрата для всех нас, - мне показалось, что у этого старого циника в глазах блеснули слезы.

–  Благодарю за сочувствие, - сдержанно поблагодарил я их.

–  Как императрица? Шестов ничего не говорит! Её здоровью ничего не угрожает?
– начал расспрашивать меня Бунге.

–  Её душевному здоровью нанесена тяжелая травма, - выдавил я из себя.
– Но врач заверил меня, что она поправится.

–  Господи, Николай Александрович!
– Воскликнул Бунге.
– Да на вас лица нет! Вам нехорошо?

–  Просто усталость, Николай Христианович. Просто усталость, - я прошел к своему креслу.
– Прошу вас, присаживайтесь, - располагаясь на своем месте за столом, сказал я.

Дождавшись, когда ближайшие сподвижники, немного успокоенные моими словами, рассядутся, я продолжил.

–  К сожалению, Игнатьев запаздывает. Давайте, чтобы не терять времени даром я введу вас в курс дела, - финансисты подавлено кивнули.

Не успел я закончить эту фразу, как в кабинет, без доклада, практически ворвался начальник разведки.

–  Вечер, господа, - поприветствовал присутствующих Игнатьев, - не могу сказать, что добрый, но я рад видеть всех вас в здравии.

–  Взаимно, граф. Докладывайте, уверен у вас есть новости, - поторопил я Николая Павловича.

Игнатьев прошел на середину кабинета и остановился в трех шагах от моего стола. Немного развернувшись корпусом в сторону, расположившихся на диване, Рейтерна и Бунге он начал доклад.

–  Судя по всему покушение было выполнено силами весьма узкой и закрытой группы заговорщиков. На данный момент в Польше неизвестно даже о факте покушения, и обстановка весьма спокойная. Однако, - здесь Игнатьев сделал паузу, - возможно уже завтра Царство взорвется. В таком случае мы ожидаем масштабных выступлений в Варшаве, Лодзи, Плоцке и других крупных городах. Но есть шанс сделать удар на опережение. Если мы плотно возьмем под колпак газеты и будем очень дозировано выдавать информацию. Циркулирующие в обществе слухи вряд ли смогут сколь-нибудь сильно насторожить польских магнатов и шляхту.

В комнате воцарилось молчание.

–  Идея, как мне кажется, разумная, - решил высказаться Рейтерн.

–  Я тоже поддерживаю, - закивал Бунге.

–  Что вы конкретно предлагаете, Николай Павлович?
– спросил я.

–  Уже сейчас наши войска расположенные в Царстве Польском приведены в повышенную боевую готовность, тут же вынул из планшета Игнатьев карту расчерченную стрелками и раскинул её на столе, - 1-й Невский, 14-й Олонецкий и 28-ой Полоцкий пехотные полки в полном составе аврально грузятся, и отбывают в Польшу по Петербуржско-Варшавской железной дороге. Но это только пожарные меры. Для удержания в покорности польских территорий требуется усилить наше военное присутствие в ряде городов и местечек. Распорядитесь, Ваше Величество, - достал он бумагу со списком полков и протянул мне.

–  Граф, но ведь мы оставим наши южные границы почти голыми!
– воскликнул я, - Хотя турки и увлечены своими внутренними проблемами, но мимо такого подарка могут и не пройти.

–  Придется рискнуть, - жестко заявил Игнатьев.
– Османская империя совершенно не готова к серьезной войне и до лета приготовиться уже не успеет. К тому же сомнительно, что Порта успела забыть Крымскую кампанию.

–  Хорошо, граф. Но все же возьмите разведку планов Османской империи под свой личный контроль, - кивнул я и размашисто расписался на приказе о переводе южных полков.