Чтение онлайн

– Тьфу, едрить его кочерыжку! – сплюнул приземистый мужичек в стеганном тулупчике.

– Да, ну и хрен с ним, Осип! Гуляем! – хлопнув того по плечу радостно заорал кум Ивана.

– Не тебе ж завтра по утряни с перепою в город ехать, – хмуро убирая тяжелую руку с плеча, буркнул он. И тут же непоследовательно добавил. – А-а, где наша не пропадала! Гуляем! – лихо сдвинув шапку вперед и хлопнув себя руковицей по ноге, быстро развернулся и чуть не бегом бросился к своей избе.

– О, так бы сразу и говорил! – захохотали мужики. – Ты, Федор, – обратился седой, но ещё крепкий крестьянин к Ваниному дядьке, – проследи, чтоб по утряни и впрямь Осип со старостой уехали. Хоть как, но в сани их посади. Если только тебя никто не перепьет, – добавил он расхохотавшись.

Смех был радостно подхвачен всеми присутствующими. Перепить Федора, считалось невозможным. Последние попытки победить могучего усача оставили уже бог весть сколько лет назад.

Веселье в Степанчиково развернулось размашисто, шумно и на широкую ногу. Вечно прижимистые крестьяне, разом позабыв природную скупость тащили из закромов праздничные запасы. Не обошел вниманием праздник и поголовье птицы, с мелким, рогатым и не очень, скотом. Какой же праздник без мяса? И конечно, не обошлось без драки. Ну скажите, какая же пьянка на все деревню без доброй драки стенка на стенку? Драчунов дружно поддержало все мужское население деревни, чтобы потом, утирая разбитые в кровь губы, с веселым смехом узнавать у друг друга из-за чего весь сыр-бор. А затем, хотя никто его и не звал, пришло тяжелое, похмельное утро.

Для Ивана, как впрочем, и для большинства жителей села, утро началось с истошного крика с улицы, который был всеми демонстративно проигнорирован. Вскоре крик повторился с утроенной силой. Иван поднял голову и застонал. Перед глазами все плыло, голова трещала, во рту пересохло. Крик не прекращался, превратившись в сплошной поток ругательств.

– Что же ты творишь, ирод окаянный! Дубина стоеросовая! Федор, хватит меня по снегу катать! Тебе говорю! Федор! Федор! – крик прекратился. – Ну, все, сейчас лошадь запрягу и поеду, – уже тише добавил Осип.

Да, у дяди не забалуешь, допив ковш воды и снова укладывая голову на стол, с улыбкой подумал Иван, снова проваливаясь в угар пьяного сна.

– Кузя, вставай… Кузя… – нежный, но настойчивый голос, наконец, достучался до адресата и выдернул его из крепкого сна о чем-то очень приятном, о чем он тут же забыл, едва уселся на кровати.

– Ну, вот такой сон испортила! – спросонья недовольно в голос сказал муж.

– Тшш! Детей побудишь! – горячим шепотом ответила жена.

Посидев ещё минуту на кровати в тщетных попытках вспомнить, что же он видел во сне. Кузьма откинул одеяло с ноги и поднялся. Почесавшись и потянувшись, Тимохов захватил курильные принадлежности и вышел из комнаты.

– Здорово Макарыч, – закуривая на площадке бросил он выглянувшему соседу.

– Здоров будь, Кузьма, – сладко зевая ответил тот которого назвали Макарычем, накинул тулуп, вставил ноги в валенки и тоже вышел на площадку. – Захворать не боишься, босиком-то?

– Не дрейфь, Макруха! Живы будем не помрем! – Глубоко затянувшись и выпустив струйку дыма к потолку, Кузьма обратился к другу. – Не забыл? Сегодня начальство на завод приезжает. Велено всем в чистое вырядиться, да вести себя примерно, или на улицу выкинут к хренам собачьим безо всякого жалования, – сквозь зубы сплюнул на некрашеный дощатый пол рабочий.

– Ага! Это они могут, – охотно согласился Макар. – Ладно, зябко здесь. Как будешь готов, стукни в дверь – вместе пойдем.

– Добре, Макар.

Кузьма в последний раз затянулся, на мгновенье прислушался к разрывающему ночную тишину заводскому гудку и вернулся в комнату. 'Действительно зябко. Зато проснулся. В тулупе и валенках на площадке и заснуть можно.' Подумал он.

– Ну, что стоишь! – горячим шепотом прикрикнула на него жена. – Ты есть то будешь?

– А как же! – встряхнув головой и прогоняя так некстати лезущие в голову мысли ответил Кузя. – Каша опять постная? – но увидев полный грусти взгляд любимой жены тут же с улыбкой добавив, – не беда, была б еда! – и принялся за обе щеки уплетать кашу с хлебом. – Детям оставь, – на мгновенье оторвавшись от своего занятия бросил Тимохов, видя как Светлана потянулась к молоку. – Чай закончился? Воды теплой подай.

– Все пора собираться! – тихо охнув подскочила ненадолго задремавшая Светлана. – Вот обед. Хлеб с маслом. Масло последнее. Чай тоже ещё в среду весь вышел. Так что деньги получишь, сразу домой иди. Зиновьевым ещё двадцать копеек за крупу должны. А Михеевым пятнадцать за хлеб. Никуда не заходи. Макара не слушай, он тебя хорошему не научит. В кабак ни с кем не ходи, – застегивая тулуп спешно давала последние наставления жена.

– Ладно, будет тебе учить! – взяв Светлану за плечи и немного отстранив, глядя в красные от недосыпа (или слез?) глаза сказал Кузьма. Затем быстро обнял и вышел на коридор.

– Макарыч, выходь! – стукнув кулаком соседу в дверь он не спеша принялся спускаться по лестнице. Несмотря на недавний завтрак живот голодно урчал и, очевидно, не отказался бы еще от пары таких же порций.

– Ага, уже, – на ходу запахиваясь, вылетел сосед. – Успеваем?

– Первый гудок недавно был. Успеем.

– Сегодня б лучше без опозданий. Получку ещё урежут под это дело. Дальше шли молча, берегли дыхание. Второй гудок застал их врасплох.

– Вот, сучий потрох! Что ж так рано, пол пути ещё не прошли! Бежим, а то не успеем!

Чем ближе Макаров с Кузьмой подбегали к строящемуся заводу, тем больше встречали, таких же как и они спешащих на завод людей.

– Что за…! Наверняка опять, второй гудок раньше дали. Вот …! – не сбавляя ходу выругался Макаров и оказался прав.

Быстро строящийся Обуховым и Путиловым завод, уже частично вступил в строй. Вторая партия заказанных из Англии станков уже прибыла и монтировалась рабочими в две смены. А первая уже вовсю работала направляемая руками умелых Златоустовских мастеров. Однако квалифицированного персонала катастрофически не хватало. Одних старых мастеров, перевозимых в Петербург с семьями, явно было недостаточно. Вот и нанимали рабочих, откуда только могли. Впрочем, с неграмотной рабочей силой, точнее, с её количеством, проблем не возникало. Отмена крепостного права разом выплюнула из деревень огромное количество нищих крестьян отчаянно ищущих счастья в городе. Вот как раз к таким крестьянам и относились недавно взятые на работу наши Кузя с Макаром. Идти им было особо некуда, образования никакого, случись с ними что или захоти они уйти, и на их место можно было легко набрать десяток таких же. Впрочем, на условия работы, привыкшие к тяжелому труду деревенские парни, не жаловались. Как не сильно жаловались и на нищенское жалованье– жили хоть и бедно, но голодать, как у себя в деревне, не приходилось. А завод развивался и рос не по дням, а по часам, питаемый безудержной энергией собранных инженеров-энтузиастов, организаторским гением Путилова, конструкторскими решениями Обухова и, конечно, каторжным трудом недавних крестьян. Со дня на день должна была произойти первая тигельная плавка и завод, в будущем названный в честь одного из своих создателей Обуховским, начинал свою жизнь.

Отметившись у управляющего, Кузьма с Макаром отправились к своим, ещё только устанавливаемым станкам. За монтированием недавно прибывших английских станков, семь часов прошли как два дня. Наконец работы бригады были прерваны перерывом на обед.

– Надеюсь не приедет сегодня начальство-то, – блаженно рассаживаясь на лавке в столовой ни к кому не обращаясь бросил Тимохов.

– Ха! Да уже с два часа как прикатило! – бесцеремонно влез в разговор незнакомый вихрастый рабочий с другой бригады. – Заперлись на втором этаже в кабинете и сидят. Два адъютантика каких-то молоденьких из Морского министерства, да Обухов с Путиловым.

– Ну так может поговорят и отстанут?

– Мечтай! Молоденьким все выслужиться надо, найти что-нибудь. Ползавода оббегают, ноги в кровь собьют, а что-нибудь да найдут, – со знающим видом добавил рабочий не забывая уплетать хлеб с луком. – Ого, с маслом! Богато живешь! – увидев извлекаемые Кузьмой бутерброды и не прекращая жевать, оборонил вихрастый. – Небось непьющий?

– Пьющий если нальешь, – хитро улыбаясь и не отвлекаясь от бутербродов жидко смазанных маслом отвечал Кузьма.

– Ишь ты какой, – цокнул языком вихрастый. – Айда в кабак как деньги получим?