Чтение онлайн

Начнем с грехопадения.

Прежде всего давайте попробуем разобраться, почему же было так важно соблюдение запрета: не срывать плодов с древа познания добра и зла.

Сотворенный человек не являл собой совершенство, хоть и был сотворен по образу и подобию Божьему. Сотворенность по образу и подобию Божьему означала возможность достичь совершенства, пройдя при этом определенный эволюционный процесс. Сотворенный человек был пока лишь зерном, из которого должен был, по замыслу, произрасти прекрасный цветок. Человек должен был научиться владеть дарованной ему свободой, подобно тому как он учится говорить и владеть своим телом.

Человек является потому венцом творения, что ему дарована максимальная свобода, в том числе свобода от детерминизма добра, от предопределенности добра. Человек свободен не творить добро, и в этом проявляется максимальная свобода, он свободен не жить, не любить, не творить. Все остальные творения следуют детерминизму жить, размножаться, цвести, плодоносить, у них нет свободы этого не делать. Они уходят из жизни, лишь исчерпав всю свою энергетику, либо от несчастного случая, либо от

115

внезапной перемены условий жизни, когда у них недостаточно энергетических ресурсов приспособиться.

Человеку потому дарована такая максимальная свобода, чтобы он сумел дорасти сам, без чьей-либо помощи, до свободы Божественной - не творить зло, а творить добро без всякой предопределенности творить добро, любить, потому что невозможно ненавидеть, любить, потому что в сердце нет и не может быть ненависти ни при каких обстоятельствах.

Эволюция Божественного в человеке, развитие образа и подобия Божьего, развитие свободы до уровня отсутствия выбора между добром и злом, невозможности выбирать что-либо, кроме добра, и есть смысл жизни человека. И чем дальше человек отступает от этого своего предназначения, тем более злокачественной становится его свобода, реализуются его заблуждения.

Нарушение запрета означало для человека то, что он вступил на негативный путь познания, что есть его свобода, он вступил в область свободы выбора между добром и злом. Отныне он, как дитя, сующее в рот по незнанию все, что попадается под руку, должен на свой вкус и с большим риском для себя определять, что есть "доброе" и что "злое". Мистики определяют свободу выбора между добром и злом адской свободой, свободой ада. В раю нет выбора между добром и злом, так как в раю нет места злу. Выбирая зло, человек моментально был исторгнут из рая самим фактом несовместимости рая и зла, здесь важно не путать с выбором предметов, действий и состояний, это выбор содержаний. Теперь попробуем разобраться в природе зла, которое выбрал человек.

Что нужно было человеку, чтобы не нарушить запрет? Доверие. Доверие к Богу, доверие, что этот запрет - благо для человека, доверие прежде всякого знания. Человек выбрал недоверие, недоверие, которое раскололо целостность мира, отделило его от всего остального, от Бога, а значит, и от величия. И тогда он ощутил свою малость и даже

116

ничтожность. "И увидел человек, что он наг", -это и означало переживание малости, отдельности и ничтожности. Что же делает человек дальше? Он настолько поглощен переживанием своей малости, что уже и не помышляет, не ищет воссоединения с величием Божьим. Он упорствует в своем выборе - он прикрывается фиговым листом, прячется от лица Божьего и этим узаконивает свой выбор, проводя своеобразную границу между собой и Богом.

Итак, грехопадение - это недоверие Богу; отделение себя от Бога, части Бога от целостности Божьего мира;

упорство в данном выборе. В сущности, грех - это ущемление Божественной сути, всякое усекновение Бога внутри себя и вокруг себя.

Есть еще один важный аспект, который заслуживает особого внимания при исследовании библейского мифа о грехопадении.

Меня всегда занимал вопрос об ответственности Адама, об ответственности Евы в этой трагедии богочеловеческой истории. Думается, что бытовавшее в прошлом представление о женщине как об "исчадии ада", является следствием переноса всей тяжести ответственности в этой ситуации на Еву. Мне кажется это несправедливым и неверным.

Человек как духовная сущность - это Божественный андрогин, то есть двуполая целостность, - повторяю, не в биологическом, а в духовном смысле. И если его биологический пол является, как правило, определенным, то его психологический мир никогда не бывает однополым. Однополое в психологическом смысле существо не жизнеспособно. Все женское - это вмещающее, удерживающее, консервативное. Все мужское - это устремляющееся, инициирующее и революционное. Жизнь - это гармоничное или негармоничное, то есть несбалансированное, соединение того и другого.

Я думаю, что библейский миф о грехопадении - это не только одномоментный акт трагедии, произошедшей когда-то, а драма, разыгрывающаяся внутри каждого человека:

117

драма незрелой женственности Евы, не умеющей с доверием вместить еще не изведанную, не познанную и туманную истину, и драма незрелой мужественности Адама, поменявшего роль ведущего на роль ведомого в столь критический момент.

Эта драма имеет отношение не только к духовной жизни, но и к душевной. Мужчина с деформированной женственностью не может гармонично реализовать свою мужественность, и наоборот.

Например, вера, всякая религиозная вера, - это вмещение, то есть женственный акт. Воплощение веры, конкретные деяния требуют уже мужского инициирования. Получается, что поведение религиозного человека должно быть мужеженским, андрогинным. Вся трудность заключается в том, что андрогинность должна быть Божественной, то есть гармоничной и подлинной, совершеннее, чем мужественность Адама и женственность Евы.

В искусстве это двойное присутствие выражается через реализм как женское начало и через символизм как мужское начало. Ни реализм, ни символизм не уничтожимы, просто второе менее устойчиво в силу самой функции сим- волизма, а именно достижения нового уровня реальности, когда старые формы ее выражения устаревают и не действуют.

Реализм - женственное, символизм - мужское, то есть то, что инициирует, то, что выходит за пределы. В русском искусстве ярким примером символизма является иконопись. Современный символизм на порядок ниже иконографического, но если сравнивать с "пошлой" иконографией, то современный символизм будет выше, ибо в нем больше чувств. Однако в основном нынешний символизм - это бессилие проникнуть на иной уровень бытия. Желание проникнуть есть, а возможностей - нет, но это состояние вещей не отменяет необходимости проникновения.

Мы живем во времена преобладания мужского в культуре. Европейская цивилизация построена на преобладании

118

мужского и деформации женского. Весь технический прогресс - это мужская инициатива, иногда чересчур революционная и не уравновешенная женственным отношением к природе. В XX веке это привело к серьезному экологическому кризису.

Метареализм - направление, которое я пытаюсь разрабатывать, - это андрогинность высказывания и андрогинность присутствия в мире, в котором есть и вечная женственность, и вечная мужественность -то есть то, что не устаревает.