Чтение онлайн

Но это все следствие, а причина одна - отсутствие христоцентризма, христоцентризма экзистенциального, а не символического. Упоминание имени, символическое изображение и поклонение не всегда сопровождаются постановкой сути учения краеугольным камнем всей жизни. А проникнуть надо именно в суть, уловить дух за внешней скупостью событий и слов Учителя.

В чем же причина подмены христоцентризма экзистенциального христоцентризмом символическим, попросту - в чем причина вытеснения Христа из христианства?

Первое, и самое главное, это трансцендентность, своего рода сверхмерность того, что говорил и делал Христос, к чему призывал всем своим существованием.

И действительно, как вместить благо, которое не противоречит смерти, и до такой степени полно не противоречит, что подчиняется ей биологически?

Неподчинение закону жизни в акте грехопадения толкнуло человека на негативный путь познания, и, по существу, вся человеческая история история изживания тупиков своего сознания, когда чисто эмпирически, на собственных ошибках человечество учится выравнивать лабиринты своих путей. Именно этот негативный путь познания привел человечество на встречу со смертью. Через подчинение смерти

87

человек может вновь обрести возможность полноты познания. Принятие смерти не означает своего рода добровольного самоубийства. Подчинение смерти есть правильное восприятие и отношение к смерти в жизни человека и в момент смерти. Более всего на свете человека страшит смерть в своем онтологическом значении, как окончание, конец, категоричность "никогда". Страх смерти делает человека ее рабом. Человек не может освободиться от присутствия смерти и утверждает смерть почти каждым своим поступком, словом, движением мысли. Ибо все, что не утверждает жизнь, ее отрицает (Мф. 5, 22). Энергия смерти в каждом неблаговидном поступке и слове. Думая негативно, мы убиваем жизнь, жизнь в себе, в других, жизнь вокруг нас. Отрицая смерть в смерти, люди утверждают смерть в жизни. Принять смерть в смерти - значит принять смерть как рубеж негативного познания, переход в область познания позитивного.

Именно это засвидетельствовал нам Человек из Назарета - Иисус Христос, Спаситель. Он начертал для нас жизнью и смертью путь богопознания. Эволюция человечества - это эволюция богопознания. В момент грехопадения человек не испугался смерти, потому что не знал ее вкуса. Своим Божественным происхождением человек обречен на свободу, а свобода - это не только наличие выбора, но и бремя ответственности за сделанный выбор, способность вынести свой выбор. Человек сделал выбор в пользу смерти, и ему дана великая привилегия - вынести бремя смерти. Только тогда он дорастет до Бога. То, что человеку нужно вынести бремя смерти, Иисус засвидетельствовал Своей смертью. А как это вынести, Он засвидетельствовал Своей жизнью. А то, что все это имеет великий смысл, следует из Его Воскресения.

Как высоко над обыденным сознанием надо подняться, чтобы воспринять все это целокупно, чтобы воспринять всего Христа, чтобы полюбить Его, а полюбив - понять.

88

Но для большинства Иисус из Назарета остается загадкой, тайной, притягивающей или отталкивающей. Даже если и хочешь познать эту тайну, то неизбежно, рано или поздно, выбиваешься из сил, такой существенной отдачи она от нас требует. Кого из людей не посещали высокие мысли или высокие чувства, но как долго человек может удерживаться на их уровне? Внутреннее напряжение труднее человеку дается, чем внешнее, да и оно совсем на него не похоже.

И когда оскудевают силы дотянуться, неминуемо возникает желание упростить себе задачу, упростить, адаптировать самого Христа, свести все к внешнему образу, интерпретировать на свой лад.

В переводческом деле есть такое понятие: "калька" - дословный, как бы копирующий перевод, не учитывающий надвербальный уровень языка и вследствие этого неизбежно искажающий смысл. Так вот, в таком случае всегда получается "калька".

В истории Церкви это обнаруживается различными культами: культ Богородицы и различных святых, когда отраженный от Христа свет, растворенный в личности святого, заменяет, а иногда и отменяет самого Христа, культ догмы, культ церковной иерархии, культ отдельных понятий или символов, культ традиции - то есть всего того, что нуждается лишь в уважении, почитании, изучении.

Да и сам образ Христа часто настолько символизирован, что ни эстетически, ни этически не согласуется с Благой Вестью. И становится понятен пафос иконоборцев. Если обратиться к различным среднего уровня иконографическим, а в большей степени живописным интерпретациям Христа, то перед нами предстанет суровый болезненный аскет или странный благодушествующий человек, который и страдал-то отчасти, а если и умер, то не по-настоящему. Если все эти изображения легализированы, значит, они удовлетворяют людей, значит, большего им и не нужно. То

89

же самое касается и большинства словесных портретов, интерпретаций Иисуса Христа.

Духовный аристократизм Спасителя остается невостребованным. "Много призванных, но мало избранных". Катастрофически мало тех, кто избирает именно этот духовный аристократизм. И несмотря на то, что христианская идеология завоевала значительную часть земного шара, истинных последователей, аутентичных христиан, ничтожно мало. Именно этим объясняется исторический "проигрыш" христианства.

Христос не оставил строго регламентированных правил поведения. Он даже не записал Свои поучения. Для многих это может быть поводом обвинить Его последователей, описавших историю Его жизни, в субъективности или недостоверности. Лично для меня это подтверждение великого дара человеку - дара свободы. Менее всего Христос хотел приговорить к определенному мировосприятию. Он лишь свидетельствовал о том, где проходит благодатный путь для человека. Обращение Христа к человеку - это обращение из сердца в сердце, обращение к центральной сущности человека, к святая святых. Для многих это все равно что выкупаться зимой в проруби или удержать на руках гору.

Бхактиведанта Свами Прабхубада так проповедовал в 60-е годы в Америке: "Мы уважаем Христа. Но посмотрите - разве его заповеди выполнимы? Возлюбить всех среди общей озлобленности? Не грешить и в мыслях, живя в мире соблазнов? Называть себя "истинными христианами" сейчас могут или святые, или лицемеры. Мы предлагаем реальный путь: мантра и небольшие ограничения в быту. Такие, как вегетарианство, отказ от курения и алкоголя... Эти неудобства восполняют вам радость и экстаз от мантры. А впереди - спасение души. Не гонитесь за недостижимым".

Да, многие не выдерживают и не выносят "узкий путь" духовно-нравственной определенности при полной

90

внешней свободе, предпочитая начать с периферийного регламентирования. Что ж, это тоже путь.

Указание не на внешнюю, а на внутреннюю, центральную, глубинную определенность открывает возможность индивидуального разнообразия, не противоречащего друг другу. Мне кажется, что в этом Церковь должна усмотреть провиденциальное указание на развитие персонализма, когда личный подвиг веры важнее коллективного проторенного пути. "Важнее" в данном случае не значит единственно возможный, но, безусловно, более значимый, так как история движется личностями, они прокладывают пути, по которым потом проходят многие. И нельзя всех загонять на один-единственный, унифицированный путь, это противоречит Божьей воле. Может быть, на первый взгляд есть люди, которые нуждаются в крепкой руке закона, которым будет полезен такой путь. Но утверждать так можно только в унисон с Великим Инквизитором из романа "Братья Карамазовы".