Чтение онлайн

— В каком смысле? — растерялась Клавдия.

— Мать-то кто?

— Стасова Антонина.

— Тонька?! Ну да. Точно. Значит, она всё ж таки родила. А я думал, поскольку по-тихому отскочила и больше не показывается, может, того... А она, значит, тебя сама растила? Молоток! Ну ты что надо! Нашинская порода. Если б не дочка, я бы за тобой приударил, — гоготнул он своей шутке.

— Ой, вот кобель-то, — сплюнула Люся, ни к кому особенно не обращаясь.

— А у нас трое, и одни пацаны, — продолжал Илья, не обращая внимания на реплику жены. — А теперь, вишь, дочка образовалась.

— Ты не больно-то радуйся, — оборвала его радостную тираду законная супруга. — Спроси лучше, зачем эта краля пожаловала?

Чувство такта было ей чуждо, как и гостеприимство. Она обернулась к Клавдии и спросила напрямик:

— Чего тебе от него надо, денег? Так у нас их нету. У нас у самих трое.

— Моя мама зарабатывает столько, сколько вам и не снилось, — ответила Клавдия.

— Тогда что? Хочет мужика назад вернуть? Деньгами примануть, жизнью городской да дочкой?

— Мама тут ни при чём. Я сама хотела увидеть отца.

— Чтоб узнать, что не инкубаторская? Гляди. Вот он, отец-герой. Ни одну юбку мимо не пропустит. Знаешь, сколько настрогал?

— Хватит, Люсь.

— Что Люсь? Что Люсь? Думаешь, если я молчу, то не знаю, какие ты с Веркой выкрутасы выделываешь? Мне добрые люди всё доложили.

— Это Баранчиха, что ли? Нашла добрячку. У неё язык, как помело. Она чего и нет, приврёт, — сказал Илья и обратился к Клавдии: — Да ты садись. В ногах правды нету.

Люся, недовольно поджав губы, плюхнула на стол кастрюлю с варёной картошкой и миску квашеной капусты.

— Не обессудь. Разносолов нету. Мы тут не городские.

— Спасибо, я не голодна, — отказалась Клавдия.

— Да не стесняйся ты. Люська, она не злобливая. Это только для виду ерепенится, — улыбнулся Илья и обратился к жене: — Люсь, что ты, ей-богу, собери на стол того сего. Кладовая ведь ломится. Не каждый день дочка приезжает.

Люся, ворча, вынесла из закромов кое-какую снедь: домашнее сало, солёные огурчики, сметану.

— А отпраздновать? — напомнил Илья.

Люся бухнула на стол бутылку.

— Сам делаю. Слеза. Лучше всякой покупной, — похвалился Илья. — Выпьем за встречу?

— Я не пью, — помотала головой Клавдия.

— А я и не предлагаю тебе пить. Так, причаститься. По стопочке.

— Нет, — наотрез отказалась Клавдия.

Из-под стола вылез сопливый карапуз лет трёх и подёргал Клавдию за подол:

— Тётя, чего привезла?

Клавдия растерялась. Ей в голову не пришло, что нужно прихватить гостинец. В сумке лежала начатая шоколадка. Клавдия встала, взяла с подоконника сумку, достала лакомство и протянула малышу.

— Держи.

Тот схватил шоколадку и стал поспешно запихивать в рот.

— Это наш меньшой. Хват растёт. Своего не упустит, — с одобрением сказал отец, а Люся при виде перепачканного шоколадом сына закричала:

— Федька, стервец. Опять чесаться захотел? А ну отдай сюда.

Она бросилась к мальчишке, но тот с рёвом побежал от неё вокруг стола.

Отец был явно доволен своим произведением.

— Смотри-ка, какая дочура вымахала. Всё на месте. В соку ягодка, — сказал он.

Прежде чем Клавдия успела сесть, он смачно хлопнул её по заду. От неожиданности и такой фамильярности девушка поморщилась и отпрянула.

— А ты нос не вороти. Подумаешь, папка шлёпнул. Папке можно. Папка, на то он и папка, чтобы по попке шлёпать, — загоготал отец.

— Угомонись, кобель. Детей бы постеснялся, — недовольно проворчала его жена и набросилась на Клавдию: — А тебе того и надо? Чего припёрлась чужого мужика сбивать? Ишь юбчонку напялила, едва зад прикрывает.

— Говорю тебе, хватит! — стукнул по столу Илья.

Люся сердито поджала губы, схватила Федьку и потащила умываться.

Клавдия смотрела на сидящего перед ней человека и не понимала, как мама могла в него влюбиться. После всех картин, которые она рисовала в воображении, он не вызывал в ней ничего, кроме брезгливости.

— А как мать? Замуж вышла? — спросил Илья.

— Конечно, — солгала Клавдия.

Ей было обидно за маму, такую красивую и умную, которая так и осталась одна.

— Ну да. Я знал, что она не пропадёт. Она видная, — сказал Илья Николаевич.

«Что же ты тогда её бросил?» — хотела спросить Клавдия.

— Хотя, сейчас, небось, тоже не кукла. Она и тогда старше меня была. Время не красит, — сказал Илья.

Клавдии захотелось сделать больно этому неопрятному, неотёсанному мужику. Она вдруг вспомнила, что у неё есть мамина фотография.

— Хочешь на неё посмотреть? — спросила она, достала мобильный и нашла фото, то самое, которое сделала для Саввы.

Илья посмотрел и одобрительно хмыкнул:

— А ничего. Но это когда было?

— Месяц назад.

— Брось, — не поверил Илья и снова воззрился на фотографию.

— Это она ещё по-домашнему, на кухне. Видел бы ты её, когда она оденется и причешется, — с садистским удовольствием сказала Клавдия.

Люся вернулась в комнату.

— Слышь, курва, — подозвал её Илья. — Гляди, кого я на тебя променял. А ты ещё недовольна. Всю плешь мне проела.

— То-то тебя распёрло от плохой жизни. Морда аж лоснится, — огрызнулась Люся.

— А кто всё в дом тащит? Не я? Живёшь, как у Христа за пазухой, а всё зудишь и зудишь. Если б не ты, был бы я сейчас москвичом. Профессоршу тискал бы.

— Ой, в Москве тебя не видали, — фыркнула Люська.

— А что? Там тоже нужно, чтобы кто-то баранку крутил.

— Больно ты нужен профессорше при её деньжищах, — скривилась жена.

— Знать, нужен был, коли она по мне сохла.

Раздался истошный вопль, по комнате промчалась кошка, а следом за ней Федька с ножницами.

Мать ухватила его за шиворот и встряхнула:

— Что опять-то? Что ты с кошкой делаешь, паразит? А ножницы где взял? Никакого сладу!

Клавдии было неприятно оставаться в этом доме.