Чтение онлайн

Проговорив это, Бахарев отходит в сторонку, садится на диван и думает, ревниво прижимая шар к груди. К нему подходит Забродин и шепчет:

–  Мы идем ВСЛЕПУЮ, и неизвестно, когда мы натолкнемся на способ открыть вторую оболочку. Ведь мы НЕ МОЖЕМ УГАДАТЬ! ХОДА МЫСЛИ РАЗУМНЫХ СУЩЕСТВ ДРУГОЙ ПЛАНЕТЫ!..

–  Вторая оболочка должна открываться просто, очень просто!
– говорит Бахарев громко, заставив всех повернуться к себе.
– Может быть, даже руками! Какой смысл - подумайте сами!
– какой смысл делать две одинаковые оболочки? Если первую мы открыли с таким трудом, вторая не нуждается в ускорителях. Может быть, руками… простыми человеческими руками… но человеческими!..

Бахарев трет ладонью экваториальную часть «глобуса». И, словно в доказательство его слов, на блестящем металле обнажается чуть приметная полоска, опоясывающая весь шар. В ту же секунду из северного полюса шара выскакивает чуть заметный стерженек, Бахарев, оглядев присутствующих восторженным взглядом, надавливает его. Стерженек проваливается, но на южном полюса выскакивает второй.

Президент кивает оператору, и тот начинает снимать Бахарева. Теперь все, затаив дыхание, наблюдают за стариком. Бахарев надавливает второй стерженек, торчащий из южного полюса. Раздался звук, какой бывает, когда захлопывают холодильник, и «ГЛОБУС» вдруг РАСПАДАЕТСЯ НА ДВЕ ПОЛОВИНКИ!

–  Пожалуйста!
– в сердцах восклицает Бахарев.

У него в руках предмет, выпавший из недр «глобуса».

–  А шарик просто открывался!
– смеется «тектонист».

Вокруг Бахарева сгрудились все.

Профессор показывает присутствующим черный блестящий предмет. Он похож на короткоствольный пистолет, фотоаппарат или миниатюрную кинокамеру.

–  Что это, Алексей Павлович?
– спрашивает Градов, не спуская завороженного взгляда с загадочного предмета.

Забродин стоит словно в столбняке, ошеломленный происшедшим. Сквозь толпу проталкивается Лешка.

–  Пустите… пустите поглядеть! Это я шарик нашел, я!
– приговаривает он.

Бахарев между тем протягивает загадочный предмет Градову:

–  По вашей части, Иван Митрофаныч: электроника, автоматика, телемеханика.

Градов трепетными руками тянется к загадочному предмету. …И вновь вереница машин мчится по вечерним улицам города.

Градов не выпускает из рук вещи, извлеченной из шара.

–  Вы оставьте меня на часик одного. Я не могу работать, когда стоят у меня над головой, когда заглядывают мне через плечо. Я пойму, что это такое. Обязательно пойму! Как профессор Бахарев, - просит Градов.

–  Непременно поймете, Иван Митрофаныч, - ободряет президент.

–  Гости не собирались удивлять нас чудесами и фокусами, - говорит Бахарев.
– Они отправили нам серьезное и дружественное послание. И мы должны понять его, должны!

–  Вам кажется, что вы поняли ход мысли существ другого мира?
– спрашивает Забродин.

–  Мысль везде развивается по одним законам, - отвечает Бахарев.

–  Чистая случайность, Алексей Павлович, - уговаривает скорее себя, чем Бахарева, Забродин.
– Вы угадали, но не поняли. Не поняли!

…Холл одного из институтов. Мягкие кресла и диваны. Журналы и газеты на столах. На стендах - снимки и макеты «спутников» и высотных ракет.

Разбившись на отдельные группы, ученые ждут, поглядывая время от времени на дверь, за которой работает Градов.

То и дело пробегают сутулые, очкастые и застенчивые помощники Градова, Они пробегают с какими-то приборами, электроннолучевыми трубками, блоками высокочастотных устройств…

Алимкулов подсаживается к Лешке.

–  Почему не видно товарища Сармулатова?

–  Спит, наверно.

–  Спит?!.

–  Он работал сегодня в утреннюю смену, - пожимает плечами Лешка.

Забродин не может усидеть на месте. Он нетерпеливо шагает из угла в угол.

Бахарев, президент и «тектонист» склоняются над снимками «глобуса».

–  Шар, который мы нашли, не единственный, - говорит «тектонист».
– Посмотрите, на «глобусе» светятся звездочки. Очевидно, это места, куда положены остальные шары.

–  Их клали в болото, - добавляет Бахарев.
– Теперь там каменный уголь. А мы, возможно, даже не знаем об этих залежах…

Подходит Забродин.

–  Алексей Павлович, - говорит он, - я ведь никогда не отрицал существования жизни на других планетах.

–  Разве?
– беззлобно улыбается Бахарев.

–  Я возражал против вашей методики. Я возражал против сравнения жизни Марса и Венеры с жизнью Земли. Я считаю, что на других планетах формы жизни могут быть совершенно невероятными с нашей земной точки зрения. Природа неисчерпаема!

–  Природа творит не «шаляй-валяй», а по законам, общим для всех небесных тел. Вот эти общие законы вы и не хотите понять!
– отвечает Бахарев.

–  Но по-вашему получается, что где-нибудь на Марсе сейчас точно такой же Забродин разговаривает о жизни на других планетах с точно таким же профессором Бахаревым. Тоска смертная - везде одно и то же!

–  Никогда и ничего подобного я не говорил!
– вспылил Бахарев.
– Я всегда утверждал, что даже по цвету растения Венеры и Марса отличаются от земных. На Марсе они голубые и синие, а на Венере красные и оранжевые. Жизнь творит вполне определенные формы при определенных условиях. И вот законы, по которым она это делает, мы можем изучать, не сходя с земного шара. Впрочем, это уже из области биологии, которой вы не знаете, хотя пятнадцать лет спорите со мной о жизни на других планетах!

–  Я астроном, а не биолог… И все же я утверждаю: нам не понять устройства и назначения вещицы, над которой бьется сейчас Градов, - без всякой видимой логики азартно говорит Забродин.

Мажид, серый от усталости, входит неслышно и незаметно. Он тихонько подсаживается к Лешке, и тот радостно хлопает его по спине:

–  Одумался, чудак человек?

–  Интересно, понимаешь… Не мог дома сидеть. Спать не мог, - признается Мажид, смущенно улыбнувшись.

В эту минуту вдруг входит, почти врывается сияющий Градов.

–  Прошу ко мне, товарищи!
– кричит он, распахивая дверь.
– Ко мне! Товарищи, ко мне!..

Просторный стол, накрытый стеклом. В стекле отражаются детали загадочной вещи, которая теперь разобрана. Настоящие радиолюбители поняли бы при взгляде на эти детали, сколько радости доставило Градову разгадывание схемы приборчика.

–  В принципе никаких неожиданностей: нечто вроде печатной схемы, полупроводниковые диоды и триоды… - начинает Градов.

–  И вы поняли назначение и устройство прибора?!
– недоверчиво спрашивает Забродин, избегая лукавых взглядов Бахарева.